Танец нашего секрета - Алина Цебро

отходит, не отстраняется. А та энергия, что скопилась на таком диком стрессе, во всё ещё слабом моём теле, фигачит так сильно и так стремительно, что я теряюсь. Она устремляется по позвоночнику, прямо до самого низа моего живота, как на гоночной трассе. Опаляя его, как будто горячие угли положили.

По взгляду Райана кажется, что он понимает абсолютно всё, что со мной происходит. Все встряски, все фейерверки, все мои опалённые нервы. Всё то, что я могла бы скрыть, но не хочу.

Что случится если не буду? Планета сгорит?

Пусть мир рухнет. Мне всё равно.

У меня много врагов. Но ни один из них никогда не узнает, что я люблю Райана Пира. Только он.

Он наклоняется ближе. Ниже.

Я перестаю дышать. Двигаться. Думать. Время останавливается — на этих сантиметрах между нашими губами.

Поцелует?

И проблемы на этом не заканчиваются, ведь в его теле так же сильно выстреливает как и в моём. Потому что эти мурашки не скрыть, эти искры не убрать, этот огонь не выжечь. Никак и никогда. Мы же гремучая смесь. Взрывоопасная.

Из-за него я совершаю безумства. Не думая о себе. Не считаясь с другими. Я бы сожгла этот мир, если бы это дало ему хотя бы на мгновение почувствовать себя в безопасности. Взрывала бы планеты. И не стала бы скрывать этого.

Не стану.

Не хочу.

— Так ты ждёшь комплиментов? — спрашивает, но я уже теряю нить.

Мои молекулы сливаются с его. Границы исчезают. Всё — одно дыхание, один пульс, одна боль.

— Что я здесь делаю?

Голова перестаёт работать. Эмоции — на пределе. Энергия — исчерпана. Даже тело, кажется, больше не моё. Оно принадлежит этому напряжению между нами — невидимому, но осязаемому, как магнитное поле. Гравитация рушится.

— Живёшь, — говорит он.

И от этих слов во мне что-то обрывается.

Я падаю — прямо в его объятия. Утону в этом жаре, в этой истоме, в своей собственной, дикой, животной правде. Но уже не важно.

Потому что я отключаюсь.

Глава 15

Оливия

В следующий раз, когда я открываю глаза, кажется, прошёл ещё миллион лет. Тело и так еле слушалось, а теперь просто дубеет. Зато голова ясная. Настолько, что больно. Не хочу знать, сколько лежала на этой кровати. Какая, чёрт возьми, разница?

Но вставать всё равно надо. К сожалению, я не просто человек. Я — запертая в собственном теле королева банды тупых мудаков, решивших, что мафия — это «крутая хренотень».

И если меня похитили — кто теперь правит адскими псами? Неужели… Лукас?

Приоткрываю дверь, надеясь, что ночью никто из жителей дома не дежурил у порога. К счастью — не дежурил. Спускаюсь по лестнице почти на цыпочках, оглядываясь. Осколки убраны. На кухне пахнет чем-то горячим и съедобным — так, что внутри всё сворачивается от голода. Живот буквально рвёт изнутри. Но я иду мимо. К выходу.

Дверь открыта. Холодный, влажный воздух врезается в горло, бьёт в лицо, заставляет слёзы навернуться.

Господи, зачем так холодно?

Оглядываюсь — никого. Только я. И ворота. Высокие, как в тюрьме. Подхожу, слегка толкаю. Не поддаются. Блин.

Замечаю топор, брошенный у крыльца. Кто-то рубил дрова прямо на газоне? Потрясающе. Беру его. А что ещё остаётся? Замахиваюсь. Воздух пронзает свист — лязг металла о металл. Бамс. Бамс. Бамс.

Замок жалобно скрипит, но держится.

— Ну давай же…

— Оливия!

Чёрт. Райан.

Ещё один удар… и, о чудо, замок разлетается на две части. Хлипкий такой, что даже с моей «девичьей силой» я справилась. Выбегаю. Несусь неважно куда. Главное, что вперёд.

Воздух врывается в лёгкие, режет грудную клетку, будто поджигает изнутри. Все нервы, что были разбросаны по телу, вдруг срываются с места и наматываются в один узел. Только это не мягкий клубок. Это колючая металлическая лента, которая впивается в сердце и не отпускает. Боюсь остановиться. Кажется, если хоть на секунду замру — она разрежет меня на части. Вскроет шрамы, вырвет всё, что ещё держится.

Я ничего не вижу. Ничего не слышу. Но в голове — крик.

Крик Райана. Моего Пирса.

И вдруг… Понимаю: он зовёт. Бежит за мной. В этот момент что-то во мне вспыхивает, барахлит и сдаётся.

Я замираю. Корни вросли в землю. Энергия всё ещё бьёт ключом, рвётся наружу, но тело больше не слушается. И тогда меня наконец ломает.

Падаю на колени. Слёзы хлещут… просто хлещут, без спроса, без стыда. Предатели. Эти чёртовы глаза настоящие предатели. Я не должна плакать. Нет. Не должна.

Мой отец убит. Почти наверняка. Я чуть не умерла. Потеряла литры крови, волосы. Я убила в себе ту маленькую девочку, что просто хотела жить. Сделала из неё чудовище — того самого, кого боялась увидеть в зеркале.

Я лишилась лучшей подруги ведь та потеряла парня из-за меня. Я лишилась своего парня, потому что не смогла сказать правду вовремя. Не смогла. Не успела. Не хватило сил.

Меня чуть не убили.

И никто бы не горевал.

НИКТО.

Потому что я никого не заслужила.

Никого нет. Совсем.

Я — пустая. Я — никто. Даже с деньгами, властью, оружием… я — ничто.

Кусаю губу до крови, пытаясь заглушить этот поток. Но не выходит. Не выходит.

— Лив.

Голос прорезает моё воспалённое нутро — туда, где только что сердце разбилось вдребезги. Я не смотрю. Но чувствую: на плечи ложится что-то тёплое.

Я замёрзла до костей.

— Родная…

И тут меня будто выстреливает из ружья. Рвёт. Крутит. Режет. Поднимаю глаза. Смотрю на него. Долго. Молча.

— Прости меня… — выдавливаю. Горло сжато, голос сел. Всё, что могу это плакать.

Райан опускается передо мной. В его глазах нет ни капли жалости. (Слава богу. Я бы разнесла его на куски за жалость.) Он просто смотрит. Но я чувствую: от него идёт тепло. Не словами, а кожей, дыханием, присутствием.

— Я не шутил, когда говорил, что ты тут останешься. Подумай сама, тебя чуть не убили. Никто даже не знает, что ты жива. А теперь мы можем найти крысу.

Мы?

— Мы?

Райан встаёт с корточек, обхватывает меня и поднимает с земли. Я — ледяная статуя. Не только внутри, но и снаружи тоже. Моё собственное тело давно перестало вырабатывать тепло. Но Райан тёплый. И когда я кладу голову ему на плечо, впервые снова вспоминаю, как дышать.

— Мы, — говорит он. — Я хочу покончить со всем этим. Кто, если не ты, поможет мне закончить?

— Я этим управляю. Мне