Танец нашего секрета - Алина Цебро
Теперь ощущаю только железо. Металлический, сладковатый запах крови. Запах смерти. И запах моего собственного страха, такой горький, как горчичник под кожей.
Чёртова Оливия Вейн. Если ты сдохнешь, я тебя убью.
Хочется залезть к ней в голову, и накричать на неё. А потом заставить выжить.
Я укладываю её на диван. Руки дрожат. Она невесома. Как будто за эти годы кто-то вынул из неё всё живое и оставил только оболочку. А теперь и эта облочка тает. Жизнь уходит из неё тихо, стремительно, будто её выливают в канализацию. Я хочу завыть. Хочу разбить всё в этом доме. Но стою. Потому что если я двинусь, то перестану себя контролировать.
Блейн молча протягивает одеяло. Не смотрит мне в глаза. Никто не смотрит кроме врача. И это хорошо. Я сейчас не хочу ни с кем разговаривать.
Вайлиш стоит у камина, рядом с расстёгнутым медицинским чемоданом. Едва тело Оливии касается дивана, он перемещается. Его взгляд скользит по ней, как у человека, ищущего спичку в темноте: лихорадочный, отчаянный, беспощадно внимательный.
— Травма на голове… — начинаю я.
— Тише, — обрывает он, поднимая ладонь.
Он даже не касается её груди, не тычет пальцами в сонную артерию. Просто смотрит и говорит:
— Пульс еле уловим. Артериальное давление упало. Шок. Кровопотеря. Возможно, внутреннее кровотечение.
Блядь.
Он не какой-то случайный доктор с улицы. Он настоящий профессионал. Но сейчас мне хочется вышвырнуть его за дверь и позвать кого-то получше. Кого-то, кто точно спасёт её. Скулы сводит от напряжения — я так сильно стискиваю зубы, что боюсь, они треснут.
— Внутреннее? — переспрашиваю. Голос выходит ровным. Пугающе ровным. Тот голос, от которого Джули, только что переступившая порог, вздрагивает. Она оглядывается, видит Лив и прикрывает рот ладонью.
— Что она тут делает? — шепчет.
Я не отвечаю, даже не смотрю больше. Мои уши ловят только слова Вайлиша.
— Пока не вижу явных признаков, но нужно стабилизировать. Если не успеем — начнётся сосудистый коллапс. Требуется переливание. И желательно — МРТ.
— У нас одна кровь. Переливайте мою.
Врач кивает, явно понимая, что я имел ввиду группу крови. Но я сказал то, что сказал.
Достаёт иглу, систему, растворы. Блейн молча приносит бутылку тёплой воды, шоколадку, простыню. Джули стоит у двери слишком немая, потерянная. Она не знает, куда себя деть.
— Райан… — её голос — шёпот на грани слёз. — Ты не можешь так рисковать. А если она заразна? ВИЧ, гепатит… Бог знает что ещё в её крови…
Я медленно поворачиваюсь к ней. Не злюсь и не кричу, я никогда не делаю что-то что может её расстроить. Но не из-за какого-то личного отношения к ней, просто… Ей не понять. Она задаёт правильные вопросы, но не тому человеку.
Лив однажды сказала: «Моя слабость — ты».
А моя слабость сейчас лежит на диване, умирая от холода и потери крови. И если для того, чтобы вернуть её, мне нужно влить ровь — даже если она превратит меня в чудовище, в труп, в зомб — я сделаю это. Никто не остановит.
— Если она умрёт, — говорю тихо, — мне будет плевать, заразился я или нет.
Хотя я знаю, что Лив чиста.
— Но ты… ты же можешь умереть! — Джули срывается.
— Все умирают, Джули. Если я её не спасу, всё равно умру следом, даже если в гроб не лягу.
Она отводит взгляд. Понимает. И ненавидит это. Ненавидит Лив, а может, впервые за долгое время — ненавидит меня.
Игла входит в мою вену. Сначала холод ощущаю, затем жжение, будто вливается не кровь, а расплавленное стекло. Тёмная, густоватая, живая — моя кровь течёт по прозрачной трубке к ней. Смешивается. Становится общей
Я почти смеюсь. Как будто наша история требовала этого: чтобы мы стали одним целым. Даже если это последнее, что нас соединит.
— Давление падает, — говорит Вайлиш, глядя на монитор. Установил аппарат наконец-то. — Нужно приподнять ноги.
Блейн аккуратно подкладывает подушку под икры Лив. Я не отрываю глаз от её лица. Губы — синие, почти чёрные. Веки — тяжёлые, с фиолетовыми тенями. На скуле — засохшая кровь, смешанная с грязью. На шее — синяки, будто чьи-то пальцы долго не отпускали.
Я не смотрю на волосы. Знаю, что в моменте ей было не до них. Но знаю и то, что она любила их. Гордилась. Крутила пряди, когда нервничала. А сейчас они спутаны, слипшиеся, прилипшие к виску, а в добавок ещё и короткие.
Что-то внутри меня ломается — тихо, без звука. Как стекло под давлением. Но я не шевелюсь, не сжимаю кулаки. Просто сижу и смотрю. Жду — хоть дрожь ресниц, хоть вздох.
Потому что это всё, что я могу дать ей сейчас, кроме мести.
— Она может не очнуться, — говорит Вайлиш. Голос его настолько холодный, прямолинейный и острый. Это заставляет меня вспомнить, почему я не захотел быть хирургом, а выбрал профессию психолога. — Травма головы, массивная кровопотеря, экстремальный стресс… Организм может просто отказаться бороться.
— О, эта бестия проснётся. Можете не переживать.
Говорю не задумываясь.
Джули медленно подходит. Опускается на край дивана, рядом со мной, не касается.
— Ты любишь её.
Не звучит как вопрос, скорее констатация факта.
Люблю…
Слово вспыхивает где-то в груди, но ощущается как нечто больное. Но сразу за ним поднимается другое. То, что я не могу назвать, но знаю на вкус: горечь, зола, ржавчина.
— Ненавижу.
Говорю тихо, так же не отнимая взгляда от Лив. Джули смотрит на меня дольше, чем нужно. Дольше, чем я выдерживаю. Уже хочу снова заговорить, но…
— Ты ненавидишь её так же, как другие люди любят, — наконец говорит она. — Для тебя это одно и то же.
Я не отвечаю. Потому что она… права.
Любовь и ненависть — две стороны одного пистолета, как сказала бы Вейн. И он давно выстрелил в нас обоих. Лив знает это. Я знаю это. Мы убивали друг друга годам. Из необходимости чувствовать хоть что-то, кроме пустоты между нами.
Её пальцы лежат на диванной обивке, бледные, с синяками на суставах. Я не трогаю их. Боюсь: если коснусь, она исчезнет. Или я.
А может, мы уже давно исчезли.
Теперь придётся либо находить… либо уходить.
Глава 13
Райан
Выхожу из комнаты. Уже не сжимаю челюсти каждые пять минут. Она дышит ровно, и, хотя лицо всё ещё бледное,
