Держись от него подальше - Ксюша Левина

Он садится за нашу парту и тихо произносит, не отрывая взгляда от доски:

– Привет.

Я молчу.

– Прости, можем местами поменяться? Мне от кондея дует, – шепчу Кострову и глубоко вдыхаю, чтобы перебить запах Колчина.

Эти двое настолько по-разному пахнут, что, кажется, один напрочь вытесняет другого. Плотный запах новой кожанки и дорогого парфюма перебивается чем-то вроде зеленого яблока. Не уверена, но меня устраивает.

Костров медленно поворачивает ко мне голову, щурится и смотрит пару секунд прямо в глаза. Что? Моя просьба такая неловкая? Он переводит взгляд на Егора, растянувшегося за партой, будто на шезлонге. Тот не пишет лекцию, вообще не слушает. Он достал телефон: быстро что-то листает, и иногда на лице проскальзывает усмешка.

Костров наконец кивает, и мы меняемся местами. Он быстро начинает, видимо по памяти, печатать лекцию. Слова появляются одно за другим, и я снова торможу, наблюдая за его пальцами. Это как ASMR-видео – можно смотреть вечно. А Костров косится на меня и молча дергает подбородком – мол, чего надо?

Я качаю головой и киваю на полупустую страницу. Костров чуть разворачивает ко мне корпус, а я удивленно моргаю. Он дает мне списывать? Я ведь ненавижу лекции, ненавижу воспринимать информацию на слух, а тут такой подарок судьбы! Этот уникум даже запятые расставляет! Я в лучшем случае могу слово дописать, и то обязательно пропущу три после него.

Мы сидим за одной партой: я, Егор и, как щит между нами, Костров. Через пару минут я даже забываю, что в аудитории есть другие люди. Я просто слежу за строчками на мониторе и переписываю в тетрадь их слово за словом. Удивительно, но мне нравится этим заниматься. Минут через пятнадцать я замечаю, что на губах Кострова появляется слабая улыбка. Ему тоже весело. Колчин же поглядывает на меня – это чувствуется, но я слишком увлечена письмом.

– Какая слаженная работа. – В голосе чувствуется ирония.

– Не мешай.

Ничего себе!

Костров так просто обрубает Егора, не сбавляя темп письма, что тот на пару секунд замирает, чуть выдвинув вперед подбородок и подозрительно насупившись. Не верит своим ушам, кажется. А Костров даже внимания не обращает. Он занят делом, и я еле слышно хихикаю. Я оказалась под защитой местного гения, которого никто ни разу даже по имени не звал – исключительно по имени-отчеству.

Костров – звезда. То и дело он становится чем-то знаменит, и преподаватели сводят нас с ума. Тимур Валентинович то, Тимур Валентинович это. Давайте поздравим Тимура Валентиновича с очередной победой.

– Не отвлекайся, – тихо шепчет он мне.

Я вижу, что у него заканчивается страница, а значит, скоро потеряю место, откуда списывала. Улыбаюсь еще шире и бросаюсь к тетрадке. Прямо слышу, как Колчин закатывает глаза. Мне это нравится.

Когда звенит звонок, я быстро собираюсь, чтобы успеть за Костровым, который уже через тридцать секунд стоит с сумкой на плече и ждет, когда я его выпущу. Приходится отступить, и тут же меня за руку ловит Егор.

– Что? – повышаю на него голос.

– На две минуты. – Выглядит жалобно. Лицо осунулось, синяки под глазами, вид потрепанный.

Вчерашний всплеск эмоций сегодня явно дает о себе знать. Я могу представить – скорее всего, всю ночь Егор страдал от страшной мигрени и под утро, сдавшись, выпил суматриптан[2]. Слышала, как всю пару он часто сглатывал слюну и тянулся к бутылке с колой: от лекарства у него обычно ощущение крови во рту, и он пьет воду литрами.

– Нет, – бросаю ему и бегу на выход.

Догоняю Тимура Валентиновича, который уверенной походкой идет в сторону студенческого кафе. Я видела его там пару раз, хорошо помню. Он обычно сидит за одиночным столиком рядом с розеткой и что-то печатает на ноутбуке, будто ни на секунду не может оторваться от работы.

– Что-то нужно? – спрашивает он.

– Спасибо. – Улыбаюсь ему и жду какой-то реакции, но Костров до обидного невозмутим.

– Не стоит, – говорит и продолжает идти вперед.

– Слушай, я хотела… – пытаюсь начать диалог, но Тимур каким-то образом оказывается от меня уже в метре – а то и двух-трех – и исчезает в шумной толпе.

Я оборачиваюсь, услышав знакомое покашливание за спиной, и прибавляю шагу – за мной следует Егор, конечно! Сейчас будут извинения за вчерашнее, только что он там сказал? Я буду рядом всегда, когда ты останешься одна. Значит, я сделаю все, чтобы этого не случилось.

Вчера полночи крутилась с боку на бок, слушая скрип кровати. Я не могу использовать «А я говорила». Они меня не примут так быстро, Женя вообще триггер для Егора – я боюсь за него. Аня не станет разговаривать, пока не найду серьезного повода. Или пока не наберусь смелости, чтобы на все плюнуть и прийти на игру. А вот Костров другое дело. Кто всерьез подумает, что мне интересен Костров? Он безобидный ботаник, с которым меня ничто не связывает. Егор его, вероятно, даже не запомнит и точно не полезет с разборками. Кострова знает весь вуз, и половина преподавательского состава с ним на ты. Женьку никто бы не защитил.

Я мчусь в кафетерий, захожу как ни в чем не бывало, улыбаюсь «курочкам», будто между нами все по-прежнему, а те подозрительно косятся. Подхожу к одиночному столику, спрятанному в нише, где, конечно же, сидит Костров. На его подносе стакан апельсинового сока и какой-то злаковый батончик.

– Привет еще раз, – начинаю я, усаживаясь за столик, у которого, на мою радость, оказывается второй стул.

Услышав за спиной громкий хлопок двери, я выжидаю и затем поворачиваюсь к огромным окнам в пол, через которые открывается вид на оживленную улицу: Колчин широким шагом идет по тротуару к своей машине. Он сверлит меня взглядом, ухмыляется и садится в тачку. Не уезжает, а продолжает наблюдать за мной, как за рыбкой в своем аквариуме.

Костров же не отрывается от монитора. Я все равно чувствую, что меня окутывает его защитное поле. Егор может биться о него, как дементор о «патронус».

– Слушай, я хотела…

Костров вздыхает, опускает голову, молчит пару секунд и закрывает макбук. Он внимательно смотрит мне в глаза, точь-в-точь как в аудитории, когда я просила его поменяться местами:

– Остановись. Если ты думаешь, что сможешь использовать меня для того, чтобы поревновал Колчин, найди того, у кого есть на это время и желание. Меня подобное не интересует. – И он снова открывает ноутбук.

– Да нет, ты не понял. Ничего такого, – с трудом подбираю я слова, чтобы не спугнуть