Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

его буквально снес Соболевский. Класс поднялся на ноги и заголосил, ведь новенький совершил небольшой, но все же полет, ибо приложили его не хило.

Тренер тут же прервал игру, а я в шоке смотрела, с какой кровожадностью ненавистный одноклассник смотрит на моего друга.

- Все нормально, – поднялся на ноги Антон, – меня младшая сестренка дома сносит с ног сильнее, чем это было сейчас.

Я рассмеялась. Соболевский поджал губы и посмотрел на меня так, как будто хотел придушить голыми руками. Я же только отвернулась. Я не хотела на него смотреть. Никогда!

Тренер же решил примирить игроков и уже на следующее занятие парни боролись за победу в одной команде. Но и тут Соболевский вел себя как последний кусок дерьма. Запоздалый окрик для передачи и вот уже баскетбольный мяч со всей силы попадает Карташову прямо в лицо. Тот падает и все замирают, вслушиваясь в холодные слова моего заклятого врага.

- Так нормально? Теперь я могу потягаться с твоей сестренкой?

- Возможно, – потянул Антон, поднимаясь с пола, – только таких все равно не берут в космонавты.

- Да плевать я хотел на твою космонавтику. Смотри как бы сам не вылетел в астрал.

И снова зарождающуюся драку прервал учитель, но напряжение росло и это напрягало меня просто до нельзя. Хотя, по правде сказать, Антону было чхать на то, что с ним не общается мужская половина класса. А девочки ему и подавно были не нужны.

- Мне и тебя хватает, Алёнка, – улыбался он и на его правой щеке появлялась забавная ямочка, – пошли лучше в театр сходим, м-м? – предложил он в субботу после занятий, сидя у раздевалки и переобуваясь.

- В театр? – мечтательно потянула я.

- Ага. В Пушкинском дают «Недоросль». Ты как? – улыбнулся мне Антон.

- Я очень, – закивала я в ответ.

- Отлично! Тогда завтра?

- О, завтра – это чудесно, – улыбнулась я.

- Ну и супер. Постановка в семь, я зайду за тобой к половине шестого. Пойдет? – подмигнул мне друг.

- Полетит, – рассмеялась я и тут же смех застрял в горле, так как из-за поворота вывернул Соболевский собственной персоной и окинул нас брезгливым взглядом.

И вроде же с виду нормальный парень, ничего плохого и не скажешь, а какой на самом деле он был гнилой внутри. Это знала только я и потому этот человек вызывал у меня острое чувство неприятия. Я органически не переваривала его всего и не понимала от чего так девчонки заходятся в восторге, стремясь привлечь его внимание. Глупые!

Красивый? Для меня он был самым уродливым на земле!

- Боже, как же я ненавижу его, – прошептала я, когда враг номер один скрылся с горизонта.

- Похоже у вас это взаимно, – пожал плечами Антон и поднялся на ноги, – ладно, идем, провожу тебя и побегу на тренировку.

И мы пошли, а потом всю дорогу разговаривали об учебе, о планах на будущее, о любимых книгах, музыке и даже политике. Антон был очень умным и начитанным, а потому я все больше и больше проваливалась в наше общение, в наши шутки и совместные интересы. С ним я больше не чувствовала себя одинокой скалой, что лупит со всех сторон штормовое море этой суровой действительности.

Мне наконец-то было кому улыбаться.

И завтрашнего дня я ждала с щемящим в груди сердцем. Театр! Мое первое свидание. Боже, как прекрасно это звучало! Хоть бы все не обернулось комом.

Воскресный день, на мне простенькое, но красивое шерстяное платье кофейного цвета, а еще прическа. Мама сподобилась заплести мне две красивые косы. И я сама себе нравилась в этот день, вот прямо очень!

И почти не волновалась, когда часы пробили пять тридцать, а Антон так и не появился на моем пороге. На звонки не отвечал, как и на сообщения. Вот уже и шесть часов пробило, а потом и седьмой подкрался незаметно. И мне стало абсолютно очевидно, что никакого театра не будет.

Долго стояла и сверлила взглядом стационарный телефон, а потом подняла трубку и набрала домашний номер Карташова. Длинные заунывные гудки, а потом наконец-то трубку на том конце провода сняли.

- Алло, – услышала я детский голос.

- Привет, – замялась я, – а можно услышать Антона?

- А Антон не может подойти к телефону, – щебетала девчушка, – он лежит у себя в комнате и его нельзя тревожить. Так папа сказал. У него кровь на губе и лбу. Из носа уже остановили. А мама сказала, что братика избили хулиганы. А ты знаешь кто это такие, ну эти самые хулиганы?

Всхлипнула, прикрыла дрожащей рукой глаза и прошептала:

- Кажется, да…

Глава 9 – Не хочу, не буду!

POV Алёна

В воскресенье, уже поздно вечером, от Антона все-таки пришло сообщение с понятным содержанием «прости, я облажался». Но когда я спросила, что случилось, то ответом мне было только «потом расскажу». Так и промучилась в неведении до самого утра понедельника.

А там меня уже ждало дежурство по раздевалке, в котором мне напарником должен был быть как раз, не пришедший в школу, Карташов. И я категорически не справлялась. Бегала у своего окна туда-сюда, суетилась, а когда прозвенел звонок на первый урок, совсем рухнула на лавку без сил.

- Княжина, – услышала я окрик директрисы, – а ты чего тут одна?

- Я не одна. Ребята из девятого просто отошли в туалет. А мой напарник на больничном, – покаянно доложила я.

- А, ясно. Надо было классной сказать. Ну ладно, пошли, – махнула она мне рукой, – за тебя пока Вадик посмотрит тут, – и повелительно кивнула охраннику.

А потом мы двинули в наш класс, где директриса прилюдно отчитала классную за безалаберность и то, что я была вынуждена нести вахту одна в своем звене целое утро. Зря она так, меня Галина Александровна и так не любила черт его знает за что, а тут еще и это.

- Выделите ей в помощь мальчика, – приказным тоном порешила директриса.

- Ну, кто пойдет с Княжиной? – спросила классная, но в помещении воцарилась просто гробовая тишина. Только смерти с косой не хватало для полноты картины.

Никто не хотел со мной дежурить. Никто. Я до сих пор оставалась самым слабым звеном в нашем «дружном» коллективе.

И тут,