Бей или беги - Саманта Янг

Она тепло посмотрела на меня сияющими карими глазами:

— Бри-бри, — назвала она меня детским прозвищем. — Это первый день нашей настоящей жизни! Последние три года мои родители не давали нам нормально повеселиться на Коачелле. И вот наконец нам по восемнадцать! Мы взрослые! И имеем полное право разбить палатку, где нам нравится, не слушая бурчанья моего отца, что музыка слишком громкая, и жалоб моей матери, что у нее спина болит спать в палатке. Я, конечно, очень рада, что они так любят меня, что все эти годы соглашались ради меня терпеть все эти неудобства. Но не могу не признать, что я просто офигенно счастлива, что мы с моей любимой девочкой едем на фестиваль сами!!!

— Не могу поверить, что твои родители на это согласились!

Это было и правда невероятно. Мои родители даже ухом не повели, когда я сказала, что мы с Джем забронировали место на парковке на Коачелле и на два дня раньше бросаем учебу, чтобы поехать в Калифорнию. Мы приедем поздно вечером, переночуем в отеле, а на следующий день, в пятницу, припаркуемся на том месте, за которое заплатили. И все самостоятельно.

— Они мне доверяют.

Я фыркнула, припомнив все те безумства, которые Джем проделывала за спиной своих родителей. Единственная причина, по которой они могли считать ее заслуживающей доверия, заключалась в том, что я была рядом и следила, чтобы с ней ничего не случилось. Это была я. Мисс Ответственность.

— Что? — хохотнула она. — Я порядочная девушка.

— Ну конечно, твои родители так и думают. Они ведь не знают о Кэйде Морено и о том, что произошло на заднем сиденье его пикапа три года назад.

— Ну да. Родителям вообще не полагается знать, как их дочь потеряла девственность.

— И тем более с кем — с самым известным кобелем в округе.

— Зато он был опытным.

— Еще бы, ведь он кобель.

Она закатила глаза:

— Да по фигу! Если мне нравятся плохие парни, это еще не значит, что мне нельзя доверять.

— А еще ты взяла их «рейндж ровер», чтобы произвести впечатление на Стайлера Джеймса, а потом позволила своей маме взять на себя вину за вмятину, которую ты на нем оставила.

— Да, но мне было не по себе из-за этого. Стайлер этого не стоил.

— А помнишь, как ты предложила Питу Мэннингу устроить пивное соревнование и Нику пришлось выносить тебя на руках? Мы прятали тебя, пока ты не протрезвела достаточно, чтобы пойти домой.

— Ты что, ведешь журнал всех моих прегрешений? — Джем весело расхохоталась. — В твоей интерпретации я выгляжу более сумасшедшей, чем есть на самом деле.

— Ты и есть сумасшедшая.

— К счастью, у меня есть ты. И ты не допустишь, чтобы я зашла слишком далеко, — она одной рукой нежно приобняла мне за плечи и отпустила.

Знакомый цитрусовый аромат ее шампуня пощекотал мне нос, и меня внезапно переполнило чувство любви и нежности к ней. Всю мою жизнь Джем и Ник — мои лучшие друзья — были для меня больше семьей, чем моя собственная. Особенно Джем. Она была мне как сестра, которой у меня никогда не было. Единственный человек, к которому я могла обратиться с любой проблемой. К Нику я тоже могла обратиться по многим вопросам, но он был моим парнем. А это другое.

Я могла сказать Джем абсолютно все и знала, что она никогда меня не осудит. Наши любовь и преданность друг другу были взаимными, плюс моя гиперопека по отношению к ней. Через пару-тройку месяцев мы разъедемся по колледжам и впервые с четырехлетнего возраста расстанемся.

— Я буду от тебя в трех часах езды, — сказала я.

Джем потянулась, чтобы приглушить музыку на магнитоле:

— Нет. Никаких переживаний, никаких слез. Не в эти три дня, — боковым зрением я видела, что она качает головой. — И если тебе так будет легче, то помни, что у меня остается Ник!

Мне действительно становилось легче при мысли, что Ник присмотрит за ней в случае чего. Он заканчивал первый курс на факультете информатики в Университете Джорджии, играл в университетской сборной по футболу и был при этом очень умным. В общем, идеальный парень. Джем собиралась туда же изучать юриспруденцию. Что было, как мы с Ником оба считали, просто смехотворно, так как Джем была самым большим правонарушителем, известным нам.

— Просто не могу поверить, что это лето закончится и нам придется расстаться, — в горле у меня возникал ком каждый раз, когда я думала об этом. — И почему я не выбрала факультет дизайна интерьеров в Джорджии?

— Что ж, я напомню тебе почему. Во-первых, у нас уже был спор на эту тему, и я его выиграла! Частная школа искусств и дизайна в Саванне — лучшее место для тебя. И точка. Во-вторых, как я уже сказала, никаких мрачных мыслей на этих выходных. Джем и Бри-Бри едут в Коачеллу! У нас есть палатка, ящик пива, спрятанный в багажнике, — хоть ты и трясешься от страха, что его могут обнаружить, — и целых три дня в компании наших любимых Daft Punk[11], Metric[12], Massive Attack[13]и других. А знаешь, что в этом самое классное? То, что Коачелла — это не твоя любовь. Это моя любовь! Но ты едешь туда из-за меня, чтобы я могла разделить с тобой свою радость. А значит, это уже наша общая радость! А если мы обе радуемся, то никакой грусти нет места!

Конечно, она была права. Я улыбнулась ей и снова повернулась к дороге:

— Коачелла, держись! Мы едем!

Это правда, что музыкальный фестиваль не совсем мое. Но я стала ездить туда каждый год вместе с Джем не только для того, чтобы составить ей компанию, но и потому что мне нравилось сбегать из дома и от моих родителей на целых три дня. Когда я была с Джем, ее мамой и папой, я чувствовала себя частью их семьи. Возможно, это прозвучит пафосно, но я боялась потерять семью, которую обрела благодаря ей.

У нее была потрясающая способность чувствовать мое настроение:

— Три часа расстояния не могут изменить нас,