Шэрон Нейлор - Это не моя свадьба (но я здесь главная)

Предприимчивые подростки продавали воду вдоль дороги, по пять долларов за бутылку «дасани», прекрасно понимая, что изнуренные жарой и вином туристы с готовностью заплатят требуемую сумму — лишь бы промочить спекшееся горло. Хитрецы, подумала я, вспомнив свои первые шаги на предпринимательском поприще — я ходила по кварталу, предлагая желающим претцели из теста «Пиллсбери кресент». Особенной популярностью пользовались сырные и шоколадные крендельки.

На повороте я сбросила скорость, пропуская пару всадников, к седлу одного из которых была привязана битком набитая корзина для пикника. Проводят здесь медовый месяц, подумала я, заметив, какими взглядами обменялась парочка. И весьма неопытные, судя по натянутым поводьям. Они наклонились друг к другу, и парень, протянув руку, помог девушке сесть поудобнее. Какой заботливый. Какой внимательный. Приятно смотреть.

Зои не командовала и не мешала. Она была не из тех, кто наступает на тормоз, полагая, что ты едешь слишком быстро. Не призывала быть внимательнее, чтобы не столкнуться с лошадью. В машине, во время долгих поездок, она обычно отключалась от окружающего. Для нее не имело значения, как добраться до места — лишь бы успеть вовремя. Часы были ее смертельным врагом. Время от времени она поглядывала на часики, молча кивала, удостоверившись, что все идет по графику, откидывалась на спинку сидения и закрывала глаза.

Жаль, что нельзя включить радио. К такому пейзажу еще бы Шерил Кроу или Роба Томаса. А еще я бы распустила волосы, чтобы их трепал влетающий в окошко ветерок. Но нет, держаться приходилось строго, никаких вольностей не дозволялось, и я мучилась в костюме, который с радостью сменила бы на джинсы и красный топ. Эх, пройтись бы босиком по земле…

Пансионы встречались все реже, расстояния между ними вытягивались. Начались поместья. Высокие каменные стены. Живые изгороди. Латунные таблички с надписями вроде «Семь Сестер» или «Поля Августина». Одно поместье напомнило знаменитый фильм — «Унесенные вином». Я заглянула в путеводитель, надеясь, что Селия живет не здесь. А если здесь, то название, конечно, придумал недалекий Кик Лайонс.

Рассмотреть роскошные виллы не удавалось, так как располагались они преимущественно на некотором, порой весьма почтительном, удалении от дороги, и проложенные к ним извилистые дороги проходили мимо полей для гольфа, фонтанов и домиков с одетыми в костюмы от Армани охранниками. Интересно, что же это за жизнь, когда человек, имея столь многое, вынужден отгораживаться от мира. Я никогда не хотела быть такой богатой. Хозяева тех пансионов, наверное, куда счастливее владельцев этих загородных дворцов. Конечно, на площадке перед домом не стоит «мазератти», но зато останавливающиеся у них люди показывают им фотографии своих внуков и благодарят улыбкой за переданный за столом сироп, а вечерком можно посидеть во дворе, приготовить барбекю. Они могут позволить себе поваляться в гамаке и посмотреть на проходящих и проезжающих мимо людей. Могут поздороваться с незнакомцем. Отпустить комплимент по поводу соседского ретривера. Им ничего не стоит выйти вечерком, когда в траве уже сидят светлячки, из дому и прогуляться хотя бы за пятидолларовой бутылочкой «дасани», что продает у дороги будущий мегамиллиардер. Селии такое недоступно. Разве что замаскировавшись… Мне стало немного жаль ее.

— О… боже…

Даже Зои вышла из апатии, увидев ворота, к которым мы подъехали. Величественные, кованые, с изящными железными завитками и острыми, сияющими под солнцем шпилями, они открывали вид на поместье. По обе стороны от ворот резвились два кокер-спаниеля — один черный, другой кофейного цвета. Приятная неожиданность — я ожидала увидеть злобных, рыкающих ротвейлеров. Вдоль дорожки, начиная от ворот, шли идеально постриженные кустики, а сами ворота при нашем приближении открылись словно по волшебству.

Как они это делают? Как узнали, что это мы? Может, мальчишки, продающие воду у дороги, заметили нас и предупредили хозяев?

Оказалось, однако, что открыли их не для нас, а для Кика Лайонса, который в спешном порядке покидал поместье. «Порш» остановился рядом с нами. Я опустила стекло.

— Доброе утро, леди. — Кик снял солнцезащитные очки и одарил нас ослепительной улыбкой. Поскольку он был совладельцем десятимиллионного чека, пришлось изобразить радость.

— Доброе утро… мистер Лайонс, — сказала я, и от него, разумеется, не укрылось полное отсутствие энтузиазма (и страсти) в моем голосе. Он моргнул. Дважды. Как же так? Почему обаяние не сработало? По идее, я уже должна была сунуть ему в руку листочек с моим телефонным номером. Или выпрыгнуть из машины и заголить перед ним бедро.

Нет, парень мне определенно не нравился.

— Кик, дорогой, как вы? — Зои наклонилась и помахала ему ручкой. Жест этот она должно быть скопировала у королевы Виктории — неподвижное запястье, пальцы вместе.

— Прекрасно, мэм, — ответил он с заметным южным акцентом, смутившим в равной степени нас обеих. Да что же с ним такое? Попытка очаровать? Обезоружить нас, прикинувшись своим-в-доску-парнем? Ему бы еще знать, что Зои не терпит, когда ее называют «мэм».

— Куда отправляетесь? — спросила я, поднимая альбом с образцами гарнитуры для пригласительных билетов. — У нас много работы.

Кик нацепил очки.

Все верно… прикрой-ка эти свои окна души.

— Удираете? — съязвила я, и Зои буквально воткнула палец мне в бедро. — Шучу, конечно. — Я подмигнула, и это его взбодрило. Решил, наверно, что я с ним флиртую и в отчаянии оттого, что он уезжает. И вот уже очки снова сняты. Мне оказана честь, позволено заглянуть ему в глаза. Прямо-таки принц.

— Вернусь через полчасика, — пообещал Кик и подбавил газу. Мотор взрыкнул. Я едва не закатила глаза. — Вы еще и начать не успеете. Селия собирается провести вас по дому.

Судя по размерам поместья, экскурсия могла затянуться не на один час. Разве что у них есть монорельсовая дорога.

— Будем ждать с нетерпением, — вставила Зои и, тепло улыбнувшись, жестом показала, чтобы я проезжала.

— Пока! — крикнул он и, картинно развернувшись, умчался на скорости, никак не соответствовавшей этому тихому уголку. Местные его должно быть на дух не переносили.

— Мили, пожалуйста, — укоризненно произнесла Зои, пристально всматриваясь в меня. — В чем трудность? — Она не говорит «в чем проблема».

Я пожала плечами.

— Он мне не нравится.

— Сделай так, чтобы понравился. — Она покачала головой — раньше со мной такого не случалось. Я уже разочаровывалась в звездах, сталкивалась с пьяницами и наркоманами, терпела грубиянов и проникалась отвращением к знаменитостям, обращавшихся со своими собственными детьми, как с какими-то аксессуарами или инструментами, необходимыми лишь для достижения нужных им целей. Одна такая даже завела ребенка только для того, чтобы попасть на обложку «Фит Прегнанси», а потом предоставила его заботам поселившейся в доме девушки-иностранки и практически забыла. На ее фильмы я не хожу. Особенно те, в которых она изображает любящую мать.