Пенни Винченци - Злые игры. Книга 1

Чарльз истолковал ее слова в том смысле, что ей бы понравилось, если бы он выбрал именно этот коктейль; он его и взял, и восторженная реакция хозяйки подтвердила правильность его предположения.

— А теперь пойдемте, я вас кое с кем познакомлю.

Секунд через шестьдесят или около того, однако, Чарльз потихоньку улизнул от нее и направился к столу, на котором еще оставалось некоторое количество канапе, почему-то не получивших признания гостей. Чарльз заглатывал уже третий мини-бутерброд с ветчиной, думая одновременно о том, удастся ли ему съесть целую вазу фаршированных маслин и остаться при этом незамеченным, и тут он услышал, как слегка насмешливый голос у него за спиной произнес:

— Похоже, вы крепко изголодались. А что, там, откуда вы приехали, обедать не принято?

— Принято, — ответил Чарльз, оборачиваясь с несколько смущенным видом и пытаясь проглотить те шесть маслин, которые уже успел сунуть в рот, — но это было шесть часов назад и… — И тут он поперхнулся. Но еще прежде, чем это произошло, и прежде, чем он, закашлявшись, принялся ловить ртом воздух, сплевывая в то же время в носовой платок и стараясь не оплевать всю комнату той смесью маслин и ветчины, что была у него во рту, — еще до всего этого он успел осознать, что голос принадлежал высокой красавице с шелковистой кожей, копной темных, слегка тронутых рыжиной волос и с очень необычными глазами: золотистыми, но словно испещренными маленькими карими пятнышками. На ней было простое белое платье, оттенявшее ее красоту так, что она казалась полным совершенством, шею украшал изящный стоячий воротничок из жемчуга с бриллиантами. После этого Чарльз потерял способность что-либо воспринимать; сквозь какую-то туманную пелену он ощущал, как кто-то стучал ему по спине, и решил, что это была обладательница насмешливого голоса; потом дыхание у него восстановилось, легкие снова наполнились воздухом, мир обрел привычные очертания, и обладательница голоса тоже выплыла из дымки, она протягивала ему стакан воды и казалась одновременно и всерьез обеспокоенной, и потешающейся над происходящим.

— Попробуйте-ка вот это. Держите. Как вы, в порядке?

— Да, спасибо. Все в порядке. Спасибо вам за помощь.

— Не за что. По-моему, это я виновата.

— Ничего подобного. Поделом мне, нельзя быть такой жадиной.

— Но вы действительно выглядите порядком изголодавшимся.

— Вовсе нет, — возразил Чарльз. — Это у меня просто такой способ завоевывать к себе симпатии на коктейлях. Чарльз Сейнт-Маллин. — Он протянул ей руку.

— Вирджиния Кейтерхэм, — протянула она свою. Она была американкой, ее выдавал акцент мягкий, но вполне явственный.

— По-моему, вы не местная?

— Нет, я из Нью-Йорка.

— А ваш муж тоже оттуда?

— Нет, он самый настоящий англичанин, как раз из этих самых краев. Его зовут Александр Кейтерхэм.

— Случайно, не граф Кейтерхэм? Владелец имения Хартест?

— Тот самый. Вы очень хорошо информированы.

— Видите ли, я работаю, если это можно назвать работой, у хозяина сегодняшнего приема. Ваш супруг как-то прибегал к его услугам.

— Правда? Как интересно!

— Боюсь, ничего интересного. Все это было связано с одним земельным законом и чересчур жадным соседом. Я хочу сказать, жадным на землю.

— А, да, я помню, Александр мне что-то рассказывал. Одному из наших соседей не нравилось, что мы охотимся на его земле. Да, по-моему, именно так. Но все это было еще до того, как я стала хранительницей имения в Хартесте. Александр — и Лайонел — тогда выиграли, разумеется. Бедняга куда-то уехал. — Тон у нее был насмешливый, и Чарльз улыбнулся ей.

— Тогда, естественно, выиграли. А вам нравится быть хранительницей Хартеста?

— Конечно, нравится. — Говорила она быстро, улыбаясь при этом ослепительной улыбкой. — Это такой великолепный дом. Да и все имение тоже. Изумительное место, жить там одно удовольствие.

— А до замужества вы там бывали?

— Нет. Я выросла в Нью-Йорке. И никогда, ни разу не была в Англии.

— Наверное, переезд сюда стал для вас в определенном смысле потрясением, тут ведь совсем другая жизнь.

— Да, но я вроде бы выжила. Научилась говорить по-английски. Понимаете, что я имею в виду?

— Конечно, — кивнул Чарльз.

— А вы откуда, мистер Сейнт-Маллин?

— Зовите меня Чарльз, хорошо? Я ирландец, обычный славный малый, как у нас говорят. У нас там тоже довольно красивый дом. Не такой прекрасный, как Хартест, но очень симпатичный. В Вест-Корке.

— Никогда не бывала в Ирландии, — сказала Вирджиния. — Говорят, это очень красивая страна. А что значит «у нас»? Вы женаты?

— О нет, боже упаси, — ответил Чарльз. — Не могу себе позволить подобной роскоши.

— Правда? Мне казалось, что адвокаты — очень богатые люди. Во всяком случае, Лайонел производит именно такое впечатление.

— Адвокаты — да. А я пока еще ученик. Подмастерье. За весь прошлый год я заработал двадцать фунтов четырнадцать шиллингов и шесть пенсов.

— Да, действительно, на такую сумму не всякую жену можно содержать. Но тогда про каких же «нас» вы говорили?

— Про семью моих родителей. Про моего отца. Он владелец фермы и сам управляет и домом, и имением. Как и ваш муж, наверное. Время от времени он кидает мне несколько шиллингов, говорит: «На, шавка, возьми!» — и тогда несколько недель мне есть на что подкормиться.

— Да, грустная история. А вы со временем унаследуете этот ваш прекрасный дом?

— К сожалению, нет. У меня есть старший брат. Но, честно говоря, как я ни люблю Ирландию, все-таки для жизни отдаю предпочтение Лондону. Хочу осесть здесь постоянно. Пока, конечно, я вынужден обитать просто на набережной, на скамейке. Но, надеюсь, со временем мне все-таки повезет больше.

— Я тоже надеюсь. — Она улыбнулась ему, и в улыбке ее было что-то странное, улыбка эта была приветливой и очень дружелюбной, но одновременно за ней словно таилась какая-то грусть, весьма заинтриговавшая Чарльза. — Вам надо познакомиться с моим мужем. Вон он стоит, в самом центре внимания. Очень необычно для него, он, в общем-то, человек довольно застенчивый. Вы ему понравитесь.

Вирджиния взяла Чарльза за руку — ее рука оказалась теплой и на удивление твердой — и повела его через весь зал к тому месту, где высокий, удивительно красивый голубоглазый блондин рассказывал что-то очень смешное стоявшим вокруг него людям, которые при этом хохотали дружно и подчеркнуто громко.

Когда блондин окончил свой рассказ, Вирджиния снисходительно улыбнулась и слегка подтолкнула к нему Чарльза.

— Александр, дорогой, это Чарльз Сейнт-Маллин. Он работает у Лайонела. Я подумала, что тебе будет интересно с ним познакомиться. Он помнит то дело насчет права проезда и охоты, ну, ты понимаешь, о чем я говорю.