Бог Гнева - Рина Кент

всегда была с ним, и он сказал тебе использовать меня для своего великого плана? Он научил тебя раздвигать для меня ноги?

Она поднимает руку и бьет меня по лицу, слезы скатываются по ее щекам. Я почти могу поверить, что они настоящие.

Почти.

Несмотря на плач и сопение, она поднимает подбородок.

— Я не позволю тебе так меня не уважать.

Я сжимаю ее руки, а затем прижимаю ее к ближайшей стене.

— Неуважение? Да что ты вообще знаешь об этом слове, когда ты все это время использовала меня?

— Я не... — Снова слезы, снова сопение. — Я не знаю, что я должна сделать, чтобы ты мне поверил, но клянусь, что после того пожара я порвала связи с Лэном.

— Очевидно. Все те разы, когда я видел тебя с ним после, даже сейчас, ясно свидетельствуют об этом.

— Джереми... — Ее голос смягчается, становится нежным. — Ты должен отпустить свою нелогичную зацикленность на том, что между мной и Лэндоном что-то происходит. Этого никогда не было и никогда не будет. Я... я люблю тебя. Не его. Тебя.

Мышцы на моей челюсти напряглись.

— Это то, что он также научил тебя говорить мне?

— Нет! Что с тобой не так? — она плачет сильнее. — Я только что сказала тебе, что люблю тебя, а ты все еще думаешь, что это игра?

Я обхватываю пальцами ее горло и сжимаю.

— Я должен был закончить это в первый раз, когда ты назвала меня его именем. Я должен был либо убить тебя, либо его.

Ее лицо краснеет, она бьется об меня, не в силах освободиться, и я понимаю, что собираюсь вырвать из нее жизнь.

Что через минуту она будет мертва.

Она выбрала его, а не меня.

Что, блядь, со мной не так? Когда я стал животным во всех смыслах этого слова?

Как я мог причинить ей такую боль только потому, что меня распирает от правды, которую я отказывался видеть все это время?

Тем не менее, мои демоны бьются и бунтуют, требуя возмездия. Они визжат и царапаются. Они кричат и скандируют.

Она выбрала его, а не меня.

Она выбрала его, а не меня.

Она. Выбрала. Его.

Я отпускаю ее рывком, и точно так же мои демоны затихают, и вся борьба покидает мои конечности. Моя одержимость истекает кровью, пока она не барахтается в собственной крови на земле.

Сесили остается на месте, тяжело дыша, плача, сопя, ее глаза выглядят такими обиженными, такими испуганными, что мне хочется ударить себя ножом.

— Беги, — шепчу я. — На этот раз не дай мне найти тебя.

— Джереми…

— Беги! — рычу я.

Она вздрагивает, смотрит на меня, как на воплощение своих кошмаров, ее глаза затуманены слезами, затем она разворачивается и бежит.

На этот раз я не следую за ней.

На этот раз я делаю то, что должен был сделать в тот первый раз.

Я позволил ей уйти.

Глава 39

Джереми

Я сижу в комнате управления особняка, потягиваю алкоголь из бутылки и смотрю на запись с камер наблюдения, на которой запечатлен момент инициации, изменивший все.

Или, если быть более точным, я просматриваю на повторе кадры, когда Сесилия убегает с территории особняка. Вероятно, она думала, что находится вне зоны видимости камер, потому что, убегая, сняла парик и маску.

Эта сцена до странности напоминает предыдущую, когда ей наконец-то удалось ускользнуть сквозь мои пальцы.

Как песок.

Наверное, так все и должно было быть задолго до того, как она ворвалась в мое пространство.

Первый раз я действительно «встретил» Сесилию в бойцовском клубе, когда Анника решила, что это хорошая идея — пробраться туда со своими новыми друзьями. Это было ровно за одну ночь до инициации.

Я запрокидываю голову назад, когда в сознании всплывают образы той первой встречи.

Николаю скучно.

Когда ему скучно, это очень тревожно. Он попадает в порочный круг самосаботажа, чрезмерного насилия и разрушительных путей.

По этой причине крайне важно держать его на поводке, поэтому я и нахожусь в бойцовском клубе.

Шум и возбужденная энергия витают в переполненном здании. Толпа смешивается, болтает и делает ставки на то, кто сегодня выйдет победителем.

Я не обращаю внимания на всю эту сцену. Было бы идеально, если бы я мог схватить Николая за шею и уйти, но что-то подсказывает мне, что мой не в себе друг будет против этой идеи.

Киллиан идет рядом со мной, его бесстрастное настроение совпадает с моим. Нам не нужно проталкиваться через людей, так как большинство из них автоматически разбегаются при виде нас. Такая репутация, как у нас, сопровождает нас, куда бы мы ни пошли.

Он медленно останавливается, и редкий блеск проскальзывает в его мрачных глазах, когда он смотрит вперед. Если бы я не знал, что Килл лишен эмоций, я бы сказал, что он как завороженный.

Он кивает мне, а затем вперед. Я следую за ним и вижу группу девушек. Я сужаю глаза, увидев очень знакомую особу в ее фирменном фиолетовом платье. Анника.

Которая определенно не должна быть здесь.

Я смотрю в сторону Килла, готовый преподнести ему яйца на блюдечке, если моя сестра станет объектом его внимания. Однако я вижу, что он фотографирует ту, что крайняя справа. Сестра Лэндона, Глиндон. Я знаю ее имя, потому что навел справки о лидере Элиты, также известном как гнусный ублюдок.

На самом деле, я знаю всех в этой группе девушек с тех пор, как Анника решила переехать к ним.

Громкую блондинку зовут Ава Нэш, а сереброволосую — Сесилия Найт.

Они все из престижных семей в Великобритании, и папа согласился, чтобы Анника жила с ними. Я все еще не согласен.

Я молча иду к ним, Киллиан сзади. Как только мы оказываемся рядом с ними, я слышу, как Анника говорит:

— Ты... ты права. Джер ничего не может мне сделать.

— Уверена в этом, Аннушка? — шепчу я сзади, и она замирает.

— О, привет, Джер. — Она говорит высоким неловким тоном. — На самом деле я не собиралась сюда приходить. Я просто была на экскурсии с моими новыми друзьями.

Мое внимание не отвлекается от нее, и я поднимаю бровь.

— Проводила экскурсию в месте, где тебе не положено быть?

— Я просто...

— Уходишь. Сейчас же.

— Эй. — Сереброволосая стоит перед