Джулия Фэнтон - Великосветский прием

– Что? – Ричард еще не успел встать под душ. – Что ты сказала?

Александра больше не могла держать себя в руках.

– Я сказала, что мы получили еще одну кассету, – кричала она. – Пока ты где-то там продавал душу мафии, они прислали нам новую пленку. Брауни вся в крови. Они... они заставили ее размазать кровь по лицу Трипа.

– Господи, да что же это такое?

– Это все, что ты можешь сказать? Они пытали Брауни, а скоро настанет черед Трипа. Это нелюди, Ричард, они способны на все.

– Идем, – сказал Ричард, накидывая халат. – Я хочу просмотреть кассету. Сейчас же.

Они снова заперлись в библиотеке. Александра уже возненавидела эту комнату. Когда все это кончится, решила она, надо будет убрать с глаз долой видео, купить другой телевизор, сменить обои и перестелить ковры.

Ричард, не отрываясь, просмотрел короткую видеозапись. Александра ясно видела, что отражалось на его лице. Страдание. Испуг. Холодная ярость. Он прокрутил пленку пять раз и когда, наконец, выключил видео, Александра заметила на его глазах слезы.

– Ах, сволочи, – сказал он. – Александра, нашего сына похитила мафия. И мафия нам его вернет.

Она молча смотрела на него.

– Малышка... Бернстайн – единственный, кто может дотянуться до этих скотов. Он найдет на них управу.

– Но у него руки в крови. Это же босс всей мафии.

– Да, так и есть. И наше счастье, что мы можем ему что-то предложить – он ничего не делает даром. Он считает, что дело займет сутки или около того. Мы с ним, так сказать, наметили стратегию.

– Вот как, наметили стратегию? Ай да молодец, Ричард! – взорвалась она. – Опять решил поиграть, на сей раз в шахматы: ты – король, а ни в чем не повинный Трип – пешка!

Как только у Александры вырвались эти слова, она осознала, что зашла слишком далеко. Глаза Ричарда блеснули недобрым огнем.

– Не тебе судить, – отрезал он. – Я принял решение, причем очень нелегкое. Но мне пришлось пойти на это ради Трипа. Не нравится – придумай что-нибудь получше.

Александру обдало холодом.

– Извини, – процедил Ричард, но она знала, что он не чувствует себя виноватым.

Он вынул кассету из гнезда видеомагнитофона и положил ее в конверт.

– Хочу показать это Слэттери. Занимайся своими делами, Александра. Тебе же позарез нужен был этот поганый прием. Я умираю – хочу увидеть, в каком наряде появится принцесса Диана. Не знаю, как доживу.

– Ричард!

За ним захлопнулась дверь. Александра дрожала, как в лихорадке, но слез не было.

В тот вечер Ричард выполнил задуманное. Его план был далек от совершенства, но он давал возможность прикрыться от удара, нанесенного профсоюзом.

На половину восьмого он назначил встречу с профсоюзными лидерами. Стоя во главе стола, Ричард всматривался в лица противников. Танк Марчек набычился и выжидал. Робби Фрейзер сидел с отсутствующим видом. Четверо адвокатов, руководители региональных отделений и другие представители профсоюза пока не могли предугадать, что будет дальше. Воздух накалился от напряженного молчания.

– Сегодня я пригласил вас сюда для того, – без лишних слов начал Ричард, – чтобы вы стали свидетелями одного телефонного разговора.

Все зашевелились: они ожидали чего угодно, только не этого.

– Сейчас я при вас соединюсь с Артуром Грином, владельцем сети закусочных быстрого обслуживания. Полагаю, всем вам доводилось обедать в каком-нибудь из его заведений. Их в Америке насчитывается более шестисот.

В зале вспыхнул и зажужжал пульт, который был заранее установлен здесь по его распоряжению. Ричард взял трубку.

– Разговор будет транслироваться через динамик, – объяснил он. – Я хочу, чтобы все присутствующие слышали каждое слово.

– Привет, Ричард! – на весь зал загремел жизнерадостный голос Арта Грина. – Смотрел вчера по телевизору финальный матч?

– Арт, – отозвался Ричард, – у меня есть к тебе деловое предложение.

– Да что ты говоришь? Какое же?

– Ты давно положил глаз на мои отели, верно? Как ты смотришь на то, чтобы приобрести пять «Фитцев» на Гавайях и один в Кармеле? Адвокаты уточнят окончательные условия. Я не собираюсь заламывать цену, – добавил Ричард. – Уступлю их по честной рыночной стоимости, которую ты сочтешь реальной. Для тебя мы даже можем сделать скидку.

По залу пронесся приглушенный ропот удивления и досады.

– Мать честная! – неслось из динамика. – Ричард Кокс, ты, часом, не пьян?

– Трезв как стекло и готов приступить к делу, Артур. Ставлю только одно условие: предварительное соглашение должно быть подписано завтра утром, ровно в девять, у меня в офисе. Устраивает?

– Вообще-то у меня назначена другая встреча... но я сверну ее пораньше. Прямо сейчас позвоню в свою адвокатскую контору и поручу им подготовить бумаги.

Ропот в зале становился все более недовольным. Когда линия разъединилась, поднялся всеобщий гвалт. Ричард жестом призвал к тишине.

– Вы слышали, что я сейчас проделал. Я договорился о продаже шести отелей моей сети; завтра я точно так же договорюсь с другим покупателем о продаже следующих шести. Я разорву свою американскую сеть, разделю ее на звенья и буду продавать по полдюжины отелей до тех пор, пока у нас с вами не останется повода для разногласий. Не будет работников «Фитц»-отелей – не будет и предмета для дискуссий. Но я не удивлюсь, если новые владельцы откажутся нанимать членов профсоюза. Я, кстати, могу внести это условие в договор купли-продажи. Что скажете, джентльмены?

– Больно круто забираете, – вскочил Танк Марчек. – Ничего у вас не выйдет. Мы законы знаем. Это нарушение поправки Лэндрума-Гриффина. А может даже Тафта-Хартли, – подумав, добавил он.

Глаза Ричарда и Марчека встретились.

– Да неужели? Напрасно вы так считаете. Никому еще не удавалось взять меня на пушку, Марчек, это я вам точно говорю. Вы меня хорошо слышите? Позволю себе вам напомнить, что у меня еще остаются тридцать отелей за границей, где никаким профсоюзом и не пахнет. Меня эта сделка никак не подкосит, зато тысячи членов вашего профсоюза окажутся без работы.

Марчек в негодовании крутил головой, но в голосе Ричарда звучал металл.

– Либо соглашение будет урегулировано и подписано завтра, и мой сын вернется домой, либо я продаю следующую группу отелей. Желая пойти вам навстречу, могу предложить профсоюзу участие в прибылях в размере двух процентов... только не сейчас, а через два года, и кроме этого, соответствующие коэффициенты в течение еще двух лет. В результате на каждого члена профсоюза будет приходиться по десять тысяч в год. Устраивают вас такие условия?

Поднялся переполох. Некоторые в полный голос спрашивали друг у друга, что имел в виду Ричард, говоря о своем сыне.