Кэндес Бушнелл - Пятая авеню, дом один

Лола могла бы значительно дополнить список. Но сейчас, глядя на Инид, она не нашлась что возразить.

— Считайте это удачной возможностью, дорогая, — все наседала на нее Инид. — Вам лишь двадцать два года, и у вас есть шанс начать жизнь с чистого листа. Сегодня у меня был долгий разговор с вашей матерью, она уже едет за вами, чтобы увезти в Атланту. Ваша мать — чудесная женщина. Еще час — и она будет здесь. Я заказала вам номер в отеле «Времена года», чтобы ваша последняя ночь в НьюЙорке прошла на уровне.

У Лолы прорезался голос.

— Только не это! — Она в панике оглянулась, увидела на полу свою сумочку, схватила ее. — Я не уеду из НьюЙорка!

— Будьте благоразумны, дорогая!

— Вам меня не заставить! — крикнула Лола и распахнула дверь, зная одно: пора уносить ноги. Она чуть не вывихнула палец, давя на кнопку лифта. Инид вышла следом за ней в коридор.

— Куда вы поедете, Лола? Вам некуда податься!

Лола отвернулась от нее и повторно нажала на кнопку. Куда подевался лифт?

— У вас нет денег, — напомнила Инид. — Квартиры тоже нет. Как и работы. Выбирать не приходится.

Лора обернулась:

— Наплевать! — И она вошла в наконецто приехавший лифт.

— Вы пожалеете! — бросила Инид ей вслед. Двери уже закрывались, но она не унималась. — Вот увидите! В НьюЙорке вам не место! — добавила она в сердцах.

Теперь, в церкви, Лола с наслаждением вспоминала, чем обернулся план Инид. Предупреждение, что Лоле не место в НьюЙорке, только усилило решимость девушки. За истекшие две недели она многое пережила. Ей пришлось вернуться с матерью домой, в ВиндзорПайнс, и пройти там через испытание — отвергнуть попытку матери познакомить ее с сыном подруги, учившимся на бизнесмена, о котором она не хотела даже слышать. Она продала через аукционный сайт eBay несколько пар туфель и две сумочки и наскребла денег на билет обратно в НьюЙорк. Она явилась к Тайеру и временно поселилась с ним и с Джошем в их дыре, где спала вместе с Тайером на узкой кровати. На третий день Лола не выдержала и устроила уборку у них в ванной комнате и помыла кухонную раковину. Потом отвратный Джош, решив, что она совершенно доступна, полез к ней с поцелуями, и ей пришлось дать ему отпор. Делить ложе с Тайером и дальше было невозможно. Пора было искать собственный угол — но как?

Лола напряженно вглядывалась в затылки, стараясь высмотреть Филиппа и Инид. Первой она узнала, несмотря на шляпку, Инид. Как прореагирует ужасная старуха на ее возвращение в НьюЙорк? Рядом с Инид сидел Филипп. Лола разом вспомнила все оскорбления и несправедливости, которые от него вытерпела.

В тот, последний свой вечер, попрощавшись с домом номер один по Пятой авеню, она бродила по УэстВиллиджу, прикидывая свои шансы. Через два часа у нее смертельно устали ноги, и она поняла, что Инид права: денег нет, идти некуда. Пришлось возвращаться в дом, где ее дожидались мать, Филипп и Инид. Они были осторожны, обращались с ней как с умалишенной в период обострения болезни. До Лолы дошло, что выхода у нее нет, придется выполнять их план. Ее ждало еще одно унижение: она позволила матери помочь собрать вещи. Филипп при этом жутко нервировал ее своей отчужденностью. Он казался совсем другим человеком, вел себя так, словно они были едва знакомы, словно они с ним не занимались сексом раз сто, и именно это расстраивало Лолу больше всего. Как мужчина, чья голова побывала у нее между ног, а член — у нее во влагалище и во рту, мужчина, который ее целовал, обнимал, щекотал ей живот, может вдруг притвориться, что ничего этого не было?.. Уезжая с матерью в такси, она разревелась и долго не могла остановиться.

— Филипп Окленд — болван, — со злостью заявила Битель. — А его тетка и того хуже. Никогда не встречала таких ужасных стерв! — Она обняла дочь и погладила ее по голове. — Очень хорошо, что теперь с этой отвратительной семейкой покончено.

От этих ее слов Лола еще сильнее разрыдалась. У Битель сердце разрывалось от сочувствия. Как было не вспомнить ее собственное приключение с врачом, оставшееся у нее в душе вечной занозой! Ей было тогда примерно столько же лет, сколько Лоле теперь. Теснее прижав к себе дочь, Битель осознала, что мало чем может помочь ее горю. Она поняла: Лола впервые столкнулась со страшной правдой жизни. Видимость и реальность — разные вещи, сказки не обязательно оказываются явью, на любовь мужчины полагаться опасно.

На следующий день Филипп навестил Лолу в отеле. У нее на мгновение возникла надежда, что он назовет случившееся накануне ошибкой и признается ей в любви. Но стоило ей открыть дверь — и выражение его лица показало яснее всяких слов, что он не передумал. У него под мышкой она увидела Post и Daily News. Они спустились в ресторан, там Филипп положил газеты на стол.

— Хочешь взглянуть? — спросил он.

Ей хотелось, еще как, но лучше было не давать ему в руки дополнительное оружие.

— Не хочу, — ответила Лола высокомерно, как будто все это было ее недостойно.

— Послушай, Лола… — начал он.

— Зачем ты пришел? — перебила она его.

— Я должен попросить у тебя прощения.

— Ничего не желаю слышать!

— Я совершил ошибку, от которой пострадала ты. Мне очень жаль. Ты молода, а мне следовало быть умнее, не позволять нашим отношениям продолжаться. Надо было положить им конец еще до Рождества.

У Лолы упало сердце. Официант принес ее заказ, но Лола, глядя в тарелку, сомневалась, что когдалибо опять сможет есть. Неужели вся ее связь с Филиппом была сплошной ложью? Потом она догадалась, в чем дело.

— Ты меня использовал! — выпалила она.

— Перестань, Лола. Мы оба использовали друг друга.

— Я тебя любила! — произнесла Лола с вызовом.

— Нет, не так, — возразил Филипп. — Не меня, а свое представление обо мне. Это далеко не одно и то же.

Лола швырнула салфетку на тарелку.

— Вот что я тебе скажу, Филипп Окленд: теперь я тебя ненавижу. И всегда буду ненавидеть, до конца жизни. Не смей больше ко мне приближаться!

Она встала и, задрав подбородок, покинула ресторан.

Немного погодя, уезжая с матерью из отеля, Лола размышляла, сможет ли она когданибудь воспрянуть духом. Однако уже в аэропорту, купив газеты, увидев на третьей странице Post свою фотографию и прочитав короткое сообщение о том, что Филипп бросил ее ради Шиффер Даймонд, она почувствовала себя лучше. Она не ничтожество, она Лола Фэбрикан! Когданибудь она покажет Филиппу и Инид, как они ошиблись, как недооценивали ее.

В церкви, присмотревшись к тем, кто сидел на одной скамье с Филиппом и Инид, Лола узнала Шиффер Даймонд. С ними пришла также рыжеволосая Аннализа Райс. В нескольких рядах от них Лола увидела ужасную Минди Гуч с каменным узлом высветленных волос на голове и Джеймса Гуча с его разрастающейся лысиной. Лола подумала, что напрасно она забыла про Джеймса Гуча, а ведь он уже успел вернуться из рекламного турне. Теперь он восседает перед ней как само Провидение! Она достала айфон и отправила ему сообщение, первой строчкой в котором была такая: «Я в церкви, позади вас».