Разрушенные клятвы - Катарина Маура

и слишком поздно. Я ценю твои извинения, правда, но это ничего не меняет.

Мое сердце опускается, и я обхожу его стол, движимая отчаянием.

— Это так? — спрашиваю я, мой голос дрожит.

Я ставлю ладонь на его грудь, и его глаза закрываются на мгновение, почти как будто он должен напомнить себе сопротивляться моему прикосновению. Это дарит мне надежду, которую он, наверное, не хотел мне давать.

Его взгляд мгновенно встречается с моим, когда я медленно поднимаю руку и обвиваю его шею. Это движение, которое я повторяла бесчисленное количество раз, но оно никогда не перестает его завораживать. То, как он смотрит на меня, дает мне понять, что я не зря продолжаю цепляться за тонкую нить надежды.

Я нежно обхватываю его лицо свободной рукой, стараясь не отводить взгляда от его глаз.

— Я люблю тебя, — шепчу я, и эмоции вспыхивают в его глазах. — Пожалуйста, не мог бы ты поговорить со мной? Я так невероятно сожалею, Зейн. Просто… я была охвачена горем, я чувствовала себя преданной, и я знаю, что это не оправдание, но я…

Он тяжело вздыхает и запускает руку в мои волосы, нежно перебирая пряди. Я прижимаюсь к нему, чувствуя острую потребность в близости.

— Селеста, ни одно количество извинений не исправит того, что сломано. Я не хочу избегать тебя, просто… я не знаю, что делать, когда ты такая. Я не хочу причинить тебе боль, но я не могу дать тебе то, что тебе нужно.

Мое сердце сжимаеется от боли, и ощущение утраты накатывает.

— Позволь мне попробовать, — умоляю я. — Позволь мне попытаться исправить это.

Он смотрит на меня, его взгляд полон сомнений, как будто он боится снова идти по этому пути со мной.

— Пожалуйста, — шепчу я, надеясь, что он услышит мою искренность.

Его лоб мягко опускается на мой, и он дрожаще вдыхает, его глаза медленно закрываются. Зейн замирает, когда я осторожно наклоняюсь и легко касаюсь его губ своими, один раз, второй, мое прикосновение полно нерешительности, я боюсь, что он оттолкнет меня.

Волна облегчения проносится сквозь меня, когда он крепче сжимает мои волосы, за мгновение до того, как его губы с силой обрушиваются на мои, его прикосновение становится грубым и окрашено тем же отчаянием, которое я чувствую. Я тихо стону, когда чувствую вкус мяты на его языке и краду его мятную конфету, за что получаю глубокий, удовлетворенный стон.

То, как он меня касается, дает мне надежду, что для нас еще не все потеряно, и я углубляю наш поцелуй, желая раствориться в нем единственным способом, который он сейчас мне позволяет. Я хватаю его рубашку, и он отрывает свои губы от моих, его дыхание становится прерывистым и тяжелым.

— Неземная моя, — шепчет он, и в его голосе слышится боль.

Я поднимаю взгляд, мое сердце на ладони.

— Ты не можешь сказать мне, что не чувствуешь этой связи между нами. Ты когда-то умолял меня бороться за нас, верить в нас. Я здесь, Зейн. Я опоздала, но я здесь, и в этот раз я здесь навсегда.

Глава 83

Зейн

Мое сердце сжимается, когда Селеста ставит белые орхидеи на журнальный столик в нашем офисе, на ее губах играет мягкая улыбка, когда она встречается со мной взглядом. Они — символ искренности и новых начинаний, и игнорировать этот скрытый смысл невозможно.

Я никогда не чувствовал себя таким растерянным, как сейчас, когда женщина, которую я любил всегда, день за днем молча просит дать ей еще один шанс. Мне понадобилось всего три недели, чтобы сдаться и перестать избегать ее. Она не требует моего внимания — просто тихо берет то, что я готов дать, и это сводит меня с ума. Я уверен, что она это прекрасно понимает.

Правда в том, что сопротивляться ей было глупой затеей с самого начала. Лежать к ней спиной в нашей постели помогало ровно до тех пор, пока ее рука не ложилась на мое плечо и она не шептала мое имя голосом, пропитанным жаждой. Селеста всегда была моей слабостью. И ничто никогда этого не изменит.

— Ты уже выбрал между двумя проектами, о которых мы говорили? — спрашивает она, подходя ко мне. Длинные ноги подчеркнуты короткой черной юбкой.

Мой взгляд жадно скользит по ее фигуре, и я замечаю, как она с трудом сдерживает улыбку, откидывая волосы на бок. Это движение такое чертовски соблазнительное, что я едва не стону. Ее кремовая блузка расстегнута на несколько пуговиц, открывая соблазнительный намек на ложбинку груди, и это медленно сводит меня с ума.

Она делает это уже несколько недель — неспешно соблазняет меня, напоминая, как хорошо нам может быть вместе. И как последний дурак, я каждый раз поддаюсь. Я жажду этих мгновений, когда полностью теряюсь в ней, когда ничего больше не имеет значения. Это бегство от реальности, это ничего не решает, но, черт возьми, я слаб, когда дело касается нее.

— Оба отеля могут принести высокий доход, — говорю я, проводя рукой по волосам. — На этом этапе все сводится к предпочтениям.

Селеста встает рядом с моим столом, выдерживая достаточное расстояние, чтобы сохранить профессиональный тон, но все же наклоняется, чтобы заглянуть в мой монитор. Я отчаянно стараюсь не смотреть, как ее юбка поднимается по бедрам, но эта борьба уже проиграна. Она слегка двигается — и я замечаю ее подвязки.

— Мне больше нравится вот этот, — говорит она, забирая у меня мышку и приближая изображение одного из объектов. — А ты что думаешь?

Она смотрит через плечо, и у меня перехватывает дыхание. Мне больно смотреть на нее, осознавать, что у нас могло быть все, если бы она просто поверила в меня, в нас. Если бы не разрушила все, когда я молил ее не делать этого.

Ее выражение лица меняется, и я отвожу взгляд.

— Мне нравятся оба. Честно говоря, я пока не решил.

Она кивает и открывает второй вариант, ставя оба изображения рядом. Затем снова наклоняется, облокачиваясь на стол. Ее юбка поднимается еще выше, и она слегка поворачивает бедрами. Черт. Она выглядит чертовски соблазнительно, согнувшись над моим столом, ее чулки и подвязки — все на виду, вместе с этим идеальным задом.

— Что ты творишь? — спрашиваю я, обхватывая ее бедро. Большим пальцем провожу по кружеву чулка, и она вздрагивает, издавая тихий, полный желания