#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

Я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Я ведь искал тебя. Твои родители позвонили и спросили, не со мной ли ты. И сказали, что ты пропала. Я тут же поехал тебя искать, плюнув на все. Но ты сама пришла утром. Ты была с Серым? — снова спросил Матвеев.

Я рассмеялась — звонко и весело.

— Меня это мучает.

— Дурак ты. Я была на берегу реки. Там, куда приехал ты, твои друзья и Громкоговоритель. И мне было безумно обидно: только что ты целовался со мной, а потом — с ней. Я ненавидела тебя с такой силой, что, если бы была ведьмой, ты бы превратился в дохлую ворону. И если бы мне кто-то сказал, что однажды я буду сама целовать тебя по доброй воле, я бы послала этого человека на три буквы. — Я нежно дотронулась до его лба, убирая с него каштановые пряди. — Ты меня предал. Я так верила в силу выпускного, в его чудо, так хотела быть с тобой, а ты ушел…

— Ты сама сказала своей подруге, что тебе не понравилось, — нахмурился Даня. — Я своими ушами слышал. Решил, что противен тебе, и не стал тебя ждать. Потому что думал, что ты не придешь. Знаешь, как мне было стремно? «Она снова меня отшила» — так я думал. Бесился жутко. Подрался с Петровым — из-за то, что он видео то выложил.

Я рассмеялась и поцеловала его в гладко выбритую щеку.

— Псих, — нежно сказала я.

— А откуда взялся Серый? — с недоумением спросил Даня и задумался, словно что-то вспоминая.

— Он встречал рассвет неподалеку со своими друзьями. Вот и все. Совпадение.

— Не совпадение. На то место решила приехать Юля. Они уже тогда общались. Наверное, он увидел тебя и позвал ее, — задумчиво сказал Даня. — А она уговорила нас приехать на этот берег. Ты не знаешь, но мы вскоре расстались, с ней было очень тяжело…

— Еще бы, она так орала, что, наверное, оглушала, — пробормотала я.

— И стала встречаться с Серым, — продолжал Даня. — Очень уж она ему нравилась. Только через год Юлька залетела. И Серый сделал ручкой — вся любовь сразу прошла. Мразь он.

— Серьезно? — Я оторвала голову от его груди. — Она от него забеременела?!

— Да. Сейчас ребенку года два. Только Серый его не признал и алименты платить не собирался — типа сам студент, откуда возьмет? Но Юля и не наседала особо. Нашла какого-то парня, тот ребенка усыновил. И Серый избавился от гнета тяжкого груза.

— Боже, и этот человек нравился мне в одиннадцатом классе, — вздохнула я. — Казался умным и начитанным. Интересным.

— Мы часто ошибаемся в людях.

«Например, ты — в Каролине». Но вслух я этого, конечно, не сказала. А потом зазвонил мой телефон, прервав наш откровенный разговор. Это был папа, и он очень хотел знать, где я нахожусь в столь позднее время.

— С Даней в кафе, — ответила я.

— Пора бы уже быть без Дани и дома, — отозвался папа. — В общем, ждем. Время-то совсем позднее.

Нам пришлось нехотя собираться и возвращаться домой.

— А с тобой удобно встречаться, — уже на лестничной площадке сказал Даня, обнимая меня на прощание. — Провожать не надо.

Он поцеловал меня в последний раз, и мы разошлись по квартирам. Я так и не спросила про их встречу у него дома после выпускного. Но решила сделать это потом. Тогда я думала, что времени у нас много.

Глава 27

Вместе

ВСЕЛЕННАЯ ВСЕ РАСШИРЯЛАСЬ. Становилась больше и больше, шире, объемнее, ярче… Она то ли летела в бесконечность, то ли сама была ею.

Это были самые счастливые недели — недели с Даней. Почти все свободное время мы проводили вместе: гуляли, ходили куда-то или же просто сидели у меня или у него в квартире, и я ни минуты не жалела, что выбрала Даню, а не Влада.

Нам никогда не было скучно: если мы не целовались, растворяясь друг в друге, то разговаривали, и не о том, что было раньше, а о том, что происходило с нами сейчас. Мы говорили о наших хобби, интересах, друзьях, мечтах и целях, узнавали друг друга — так, как я и хотела. Учились доверию, нежности, страсти… Нет, между нами ничего не было — Даня не хотел спешить, потому что действительно не хотел давить на меня. Он боялся, что это меня отпугнет, в чем сам и признался однажды, когда мы валялись на его кровати в обнимку. Но несколько раз мы едва не перешли эту самую грань — невольно, переставая себя контролировать. Однако каждый раз нас что-то останавливало.

Даня не был таким романтиком, как Влад, — ему бы и в голову не пришло позвать меня на свидание на воздушном шаре или подарить кулон с крохотной розой, как в «Красавице и чудовище». Зато он мог прийти ко мне рано утром в выходные и заявить, что сейчас мы поедем куда-нибудь на природу, или катать меня по ночному городу, искрящемуся огнями, словно небо — звездами. Он сам умел радоваться и учил радоваться меня простым вещам: неожиданным крепким объятиям со спины, или согревающим поцелуям под дождем, или легким прикосновениям пальцев под столом во время общего домашнего обеда.

Наши родители, конечно, замечали, что между нами что-то происходит, но тактично молчали. Разве что мой папа прикалывался над Даней, рассказывая обо мне смешные истории, а также намекая, что у меня большое приданое — дескать, папа собирает его очень давно в надежде избавиться от меня, а в моей комнате сделать себе кабинет. В результате я начинала злиться, а папу с Даней это смешило, и я в шутку обижалась на них обоих. В отместку