Джудит Гулд - Чертовски богат

– Знаешь, чего бы мне хотелось?

– Понятия не имею, – ответил Ханнес.

– Прогуляться назад во времени. Точно. – Чарли решительно кивнул. – Как в «Машине времени». Или в «Воспоминаниях о будущем».

– Зачем тебе это нужно? – Ханнес задумчиво отхлебнул пива.

– Потому что тогда я бы смог разобраться с тем типом, который изобрел эту адскую машину. То есть я бы душу из него вытряс еще до того, как он додумался до этой штуковины.

Чарли допил пиво и вытер рот рукавом.

– Между прочим, так же следовало бы поступить и с изобретателем сигнализации от угона машин. Житья нет от этого визга. Что-что? – Не дождавшись ответа, Чарли продолжал: – Законная самооборона, так это называется. Любой суд присяжных в этой стране меня бы оправдал.

Чарли сделал знак официантке.

– А может, хватит? – попробовал остановить его Ханнес. – Уже поздно, да и выпили мы прилично.

– Кто считает? В общем, последнюю, на дорожку. – Чарли посмотрел на официантку. – Еще две кружки. Да с прицепом. – Он перевел взгляд на Ханнеса: – Что вы там пьете, в Финляндии, «Абсолют»? Или это в Швеции?

– Чарли, угомонись...

– Да перестань ты причитать, словно сварливая жена. – Он прищурился. – Ты вроде собирался позвонить?

– Да. – Ханнес поднялся и повернулся к официантке: – Мне только пива.

– Две перцовки, – распорядился Чарли. – Ясно? Две.

Огибая столики, Ханнес пошел к телефону. На оценивающие взгляды красивых женщин и по меньшей мере двух красивых мужчин он не обращал внимания. Порывшись в кармане, Ханнес выудил четвертак, бросил его в прорезь и набрал нужный номер.

Позади послышалось шумное дыхание, и чья-то сильная рука легла на рычаг. Телефон выплюнул монеты обратно.

Не выпуская из ладони трубку, Ханнес удивленно обернулся и встретил яростный взгляд Чарли.

– Ах ты, ублюдок чертов!

– Ты что это? – изумленно воззрился на него Ханнес.

– Может, выйдем?

– Да в чем дело? – Ханнес повесил наконец трубку.

– В чем дело, спрашиваешь? – Чарли так и трясло от ярости. – А то сам не знаешь, подонок ты эдакий!

– Честно говоря, нет, – спокойно ответил Ханнес. – Может, объяснишь все же?

– Ты ведь ей звонил?

– Ну и что?

– А кому, думаешь, звонил я? – Чарли едва не кричал.

В баре неожиданно стало тихо. От стойки, где они только что весело болтали о чем-то с девушками, отошли двое плотно сбитых мужчин.

Ханнес почувствовал, что все смотрят на них.

А Чарли ничего не замечал. Его трясло от бешенства, пламенный итальянский характер и эгоизм собственника давали о себе знать.

– Неужели нельзя найти кого-нибудь другого? Или тащишься от того, что у приятеля девушку отбиваешь? Наверное, еще больше себя мужиком от этого чувствуешь?

Наконец-то все стало на свои места.

– Это ты о Кензи? А вы что, тоже встречаетесь?

– А то ты не знал? – воинственно выпятил подбородок Чарли.

– Вот именно, – спокойно ответил Ханнес. – Думал, что у вас уже давно все кончено. А чего же ты раньше молчал? – С этими словами он повернулся и пошел к выходу.

Но в Чарли еще не иссяк боевой дух. Он схватил Ханнеса за плечо, развернул его и прижал к стене.

– Ах ты, дерьмо паршивое, думаешь так просто от меня уйти?

– А ну убери руки, – процедил Ханнес.

Правый кулак Чарли уже описывал убийственную дугу, когда Ханнес перехватил его и изо всех сил стиснул запястье.

– Как видишь, – спокойно сказал Ханнес, – мы работаем в разных весовых категориях. Так что давай-ка лучше присядем и потолкуем обо всем спокойно, как принято среди джентльменов.

– Джентльменов! – Чарли яростно сплюнул. Глаза его горели. – Да что ты об этом понимаешь?

– Не надо, – предупредил Ханнес, чувствуя, что Чарли готовится к очередному нападению. – Мне не хотелось бы делать тебе больно.

– Мне? Больно? Не смеши.

Тем не менее Чарли вдруг успокоился и, стряхнув руку Ханнеса, сделал шаг назад.

– Я ухожу. Но поверь, – он прицелился в него дрожащим пальцем, – ты еще обо мне услышишь.

С этими словами Чарли повернулся и, тяжело ступая, направился к выходу. Народ, столпившийся у стойки, расступился, давая ему путь.

Когда он вышел, раздался общий вздох облегчения, и в баре воцарилась прежняя атмосфера. Двое мужчин – по виду это были явно вышибалы – вернулись к стойке. Кто-то рассмеялся.

Ханнес тоже засобирался уходить. Он вернулся на место, бросил на столик несколько смятых купюр и направился к выходу.

– Эй, приятель! – окликнул его один из вышибал.

Ханнес вопросительно посмотрел на него.

– Здорово ты пошел на перехват. Где научился?

– Не твое дело. – Ханнес отвернулся.

– Постой, постой.

– Ну что еще?

– Что за спешка? Дай ему время немного остыть. – Вышибала кивнул на дверь.

– Все нормально. – Ханнес двинулся к выходу.

Но это было слишком сильно сказано. Когда Ханнес, едва передвигая ноги, подошел к дому, где жила Кензи, его нос кровоточил, на лбу красовалась глубокая царапина, и вообще весь он сгибался от боли.

Ханнес с трудом надавил на кнопку звонка.

– Кто там? – послышался искаженный внутренней связью голос Кензи.

– Ганс.

– Может, попозже зайдешь? Я только что вернулась из Европы.

– Ну пожалуйста... Мне... э-э... сама увидишь.

Послышалась жужжание, и дверь отворилась. Поднявшись на несколько пролетов, Ханнес увидел Кензи: простоволосая, босая, в одной ночной рубашке, она перегибалась через перила и, едва увидев, с каким трудом он переползает со ступеньки на ступеньку, кинулась вниз.

– О Господи! Кто это тебя так?

– Помоги... подняться...

Бережно поддерживая Ханнеса за талию, Кензи перевела его через порог, накинула цепочку на дверь и вопросительно посмотрела на него:

– Так кто все же?

– Зачем тебе...

– То есть как это зачем? – возмутилась Кензи, прикладывая ладонь к опухшему глазу Ханнеса. – А впрочем, чего спрашивать, и так все ясно. Чарли поработал, верно?

– Не будем об этом, – хрипло проговорил Ханнес.

– Еще как будем. Но сначала пошли в ванную, раны тебе промою. Вид у тебя тот еще. Но потом, – Кензи строго посмотрела на него, – тебе придется кое-что объяснить.

Будильник зазвонил в половине восьмого утра. Кензи слегка застонала и перевернулась на другой бок. Вставать решительно не хотелось. После того как ей чуть не половину ночи пришлось играть роль сестры милосердия, голова раскалывалась, тело было ватным.

А тут еще разница во времени.

«Старовата я становлюсь для таких дел», – уныло подумала Кензи.

Она решила было позвонить на работу и сказаться больной, но потом передумала. И так уже два дня из-за Зандриной свадьбы пропустила, наверняка дел накопилось полно. А тут еще Зандры нет, их и без того невеликий штат сократился на треть. Арнольд удерживает крепость в одиночку. Нельзя всю тяжесть перекладывать на плечи одного человека.