Патриция Хилсбург - Прощай, Эдем! Книга 2: Деннис

Монолог следователя прервал Деннис.

— Извините, но вы, мне кажется, сказали, что в этом деле есть какой-то свидетель…

Старлинг согласно закивал головой, подтверждая слова Денниса.

— Да, действительно…

Харпера во всем рассказе следователя больше всего заинтересовал именно этот момент.

— Свидетель? Дал показания против Фила Якобса — вы это хотите сказать?

— Именно это я и хочу сказать, — кивнул в ответ Старлинг.

— И кто же этот свидетель?

— Репортер газеты «Обнаженная правда», точнее — бывший репортер. Этого молодого человека зовут Бернар Лафарг…

Обернувшись к мистеру Баггсу, Деннис покачал головой и произнес:

— Все-таки я был очень несправедлив к этому человеку…

— Несправедлив?

— Да…

— Что-то не припомню…

— Я говорил, что он, конечно же, человек благородный, однако его благородство не простирается столь далеко, чтобы поступить именно так, — объяснил Деннис.

Старлинга эта фраза, сказанная Деннисом адвокату, озадачила до крайности.

— То есть, — медленно начал он, — то есть, вы хотите сказать, что и раньше знали, кто убил Рудди Чарлтона? Я правильно понял вас?

— Не совсем… Я не знал, кто убил Чарлтона… Я только догадывался… — улыбнулся в ответ Харпер. — Догадывался и не более того…

Старлинг изобразил на своем лице обиду.

— Тогда, может быть, вам и дальше не стоит рассказывать? — спросил он. — Коли вы и так все на свете знаете…

— Что вы, что вы, — поспешил успокоить его Деннис. — Рассказывайте, пожалуйста… Извините, что я прервал вас на самом интересном месте…

— Так вот: Бернар Лафарг показал, что видел Чарлтона уже мертвым в кабинете своего шефа, — продолжал следователь. — Правда, сам Якобс утверждает, что Чарлтону стало плохо с сердцем, и он, падая, задел виском угол стола… Однако, по словам Лафарга, как только он вошел, сразу же обратил внимание на багровые царапины на шее Якобса — вне всякого сомнения, свежие…

— Значит, Якобс не убивал его?

— Убивал или не убивал — об этом теперь рано еще судить, — объяснил следователь, — это может сказать только суд присяжных. Однако Фил Якобс арестован по подозрению в убийстве.

— А что будет с Бернаром Лафаргом? — поинтересовался Деннис.

Лицо следователя приобрело серьезное выражение.

— Боюсь у этого парня будут серьезные неприятности, — произнес он. — Укрывательство преступления — это достаточно серьезное обвинение… Правда, чистосердечное признание и значительная помощь в расследовании этого дела — достаточно веские основания, чтобы смягчить приговор, — пояснил Старлинг.

— А что может грозить Якобсу — я имею в виду наказание? — спросил Деннис.

— Думаю, наказание будет достаточно суровым, — сказал следователь. — Мне как-то не верится, что Якобсу удастся доказать, будто бы Чарлтон погиб именно так, как он пытается представить…

— А если суд присяжных признает его виновным? — продолжил свои расспросы Харпер.

— Однозначно — пожизненное заключение, — бросил Старлинг.

Поднявшись со своего места, следователь принялся прощаться.

— Извините, еще один вопрос, — задержал его Деннис. — Последний…

Старлинг кивнул.

— Спрашивайте, сколько вам будет угодно. Я весь в вашем распоряжении…

— Скажите, а для чего вы нам все это тут рассказываете?

— Понимаете, — произнес следователь, — дело получилось достаточно скандальным… Против вас, пусть и в подтексте, но все-таки выдвигаются достаточно серьезные обвинения — будто бы вы угрожали Рудди Чарлтону, и кроме вас, мистер Харпер, больше и некому-то было отправить его на тот свет…

Деннис сдержанно улыбнулся.

— Ну и что же? Я ведь сам прекрасно знаю, что не виноват…

— Я не о том… Просто в контексте нашего расследования эта статья, — Старлинг кивнул на свой атташе-кейс, — приобретает совершенно другой смысл. Это не просто гнусная клевета, не просто оскорбление чести и достоинства… Это самая настоящая попытка замести следы преступления… Кстати, Бернар утверждает, что Якобс пытался шантажировать вас…

— Да, буквально позавчера, — ответил Деннис. — Я ответил ему, что очень сожалею, что не отхлестал его бичом из гиппопотамовой кожи…

Старлинг сдержанно улыбнулся.

— Это было бы весьма кстати, — заметил он. — Да, так вот: я совершенно официально сообщаю, что вам придется проходить в этом деле в качестве свидетеля… Если у вас нет времени, вы можете представить своего адвоката, который будет представлять ваши интересы, — добавил Старлинг.

Деннис кивнул на мистера Баггса.

— Вот Джордж и будет их представлять… — он широко улыбнулся. — А ты еще боялся, Джо, что останешься без работы…

Когда мистер Старлинг ушел, Деннис, подойдя к бару, открыл его и, взяв бутыль вина и два фужера на высоких ножках, поставил его на столик.

— Повод достаточно серьезный, чтобы выпить, — произнес он, разливая вино по фужерам. — Ну, за все хорошее, Джордж…

После этого тоста Деннис, отставив фужер, закурил и, обернувшись к мистеру Баггсу, весело спросил:

— Ну, что ты скажешь по этому поводу?

— По поводу вина? Оно превосходно…

— Нет, по поводу полицейского расследования.

— Признаюсь, я просто не ожидал от них такой прыти…

— Я тоже…

— А какой все-таки молодец этот Бернар Лафарг — просто слов не нахожу…

— Да, и не говори…

После очередного тоста — за Бернара Лафарга — Деннис поинтересовался:

— Ну, и какие выводы ты можешь сделать изо всей этой истории?

Деннис сдержанно улыбнулся.

— Ну, выводов может быть много…

— Например?

Деннис приготовился выслушать что-нибудь очень нравоучительное. Так оно и случилось.

— Например, — с пафосом произнес мистер Баггс, — эта история еще раз убеждает, что зло обязательно будет наказано, и что добродетель непременно восторжествует…

Харпер улыбнулся.

— У меня — несколько иные выводы…

— Какие, если не секрет?

— Никогда нельзя заворачивать труп человека, которого ты убил, в ковровые дорожки, — с легким смехом сказал Деннис.

Поднявшись с кресла, он прошелся по комнате и только теперь вспомнил, что о случившемся надо бы рассказать и Мартине.

— Мартина!.. — позвал он.

Деннис почему-то был абсолютно уверен, что девушка находится или в ванной, или в соседней комнате.

Ответа, однако, не последовало.

— Мартина!..

Деннис в некотором недоумении обернулся к мистеру Баггсу.

— Послушай, — произнес он, — послушай, Джордж, ты не видел Марту?