Эрин Пайзи - Водоворот жизни

– Знаю, они поймут меня правильно. Я просто не могу пережить этого.

– Обязательно поймут, дорогая, – успокоила ее кухарка.

– Подождите, не уходите пока. Уверяю вас, что вы обе, вы и Мэри, не забыты в завещании Эмили. Мне бы хотелось, чтобы вы остались здесь до тех пор, пока я не приму окончательного решения в отношении этого дома или вы сами не захотите подыскать другую работу.

Кухарка улыбнулась ей в ответ.

– Я слишком стара для другой работы, милая. Нет, мы с Мэри решили выйти на пенсию и остаться вместе в Чармауте. Ваша тетушка сказала, что оставит нам достаточно денег для покупки коттеджа и пенсии по старости для обеих. Мы не хотим ни на кого больше работать после вашей покойной тетушки Эмили. Она была святой женщиной. – Глаза кухарки наполнились слезами. – Мы пошли с Мэри. До завтра.

– Какого черта ты собираешься делать со всем этим хламом? Здесь все шкафы забиты. – Они уже закончили ужинать, и Чарльз заглядывал во все ящики комодов времен принца Регента. Там хранились наборы серебряных ножей и вилок, подносы, подсвечники и прочая дорогая утварь. – Взгляни! – воскликнул он, открыв шкаф в углу. Внутри сияли и искрились ряды хрустальных бокалов и стаканов фирмы «Айриш Вотерфорд». – Я и не представлял, что у них столько добра. – Чарльз покачал головой. – Да тут целое состояние.

– Ты никогда так не считал, Чарльз. Ты привык думать, что это все никому ненужный хлам.

Чарльз тактично принял растерянный вид.

– Ну, это не совсем в моем вкусе, однако я согласен с тем, что все это представляет большую ценность.

– А мне все это очень нравится. – Сара держала масонский восьмиугольный кувшин. – Как мне нравится эта вещь, мама. Можно мне ее взять. Взгляни на голову змеи.

Рейчел засмеялась:

– Когда я была маленькой, то все время боялась этого кувшина. Конечно же, ты можешь взять его себе, моя радость. Но давай оставим все до завтра. У нас впереди несколько дней, чтобы разобрать все эти вещи и решить, что мы будем с ними делать.

В тот вечер Рейчел и Чарльз лежали в постели. Ее голова покоилась на его груди.

– Ты всегда становишься для меня такой родной и близкой после того, как мы вместе пригубим чашу страсти и испытаем волшебный миг блаженства, любовь моя, – сказал Чарльз, гладя ее по голове.

Она взглянула на него.

– Теперь только ты у меня и остался. Он крепко обнял ее.

– Я буду заботиться о тебе, Рейчел. Не беспокойся. Все будет хорошо. – Рейчел уснула в его объятиях.

Чарльз так и продержал ее в своих объятиях до самого рассвета. Он не смог уснуть. Он осторожно положил спящую жену и вышел побродить по дому. Мы сможем все сделать вместе, думал он, проходя из комнаты в комнату. Дом со всем его содержимым стоил целое состояние. Мы смогли бы купить огромный дом, даже с бассейном. Я смогу содержать в Лондоне квартиру и каждый день ездить на работу из пригорода. Рейчел вовсе не расстроится, успокаивал он себя. Через несколько дней она переживет эмоциональное потрясение и поймет правильность предложенного мною варианта. В конечном счете, ей нужно подумать и о детях. Она не может оставить их. Он открывал шкафы и ящики. Бог знает, откуда у них все это добро. Там стояли обеденные, кофейные, чайные сервизы. Вся посуда была очень дорогой и изысканной. Скорее всего, у них не было иных занятий, кроме как целый день обходить дом и проверять, все ли на месте. Вдруг он понял, как ему будет всего этого не хватать. Чем больше Юлия кривила губы от одного только упоминания о тетушках Рейчел, тем тоньше он чувствовал и восторгался изяществом их образа жизни. В самом деле, постепенно его взор вбирал в себя неповторимую прелесть витиеватого образца мебели или хрупкую нежность тончайшего фарфора. Забавная была старушенция, подумал он. Пожалуй, скучновато будет в этом доме без ее кудахтанья.

– Завтрак! – Чарльз вошел в спальню с огромным подносом, украшенным вазочкой с цветами.

Рейчел открыла глаза и улыбнулась:

– Ой, как здорово, дорогой! Тебе не стоило утруждать себя. Кухарка бы все сделала.

– Нет. – Чарльз поставил поднос на постель. – Мне хотелось порадовать тебя сюрпризом. Все равно я рано встал.

Рейчел подняла крышку вазочки для варенья.

– Восхитительно, Чарльз. Это вкуснейшее густое варенье, которое варила тетушка Эмили.

– Я обнаружил это в кладовке. Она оставила тебе запас клубничного варенья, которого тебе не съесть за всю жизнь.

Рейчел засмеялась:

– Разве неудивительно, как женщины этого поколения вкладывали все свои способности в свои дома.

– У них были для этого деньги. У моей матери все обстояло совершенно иначе.

– Знаешь, Чарльз, я не хочу показаться самодовольной, но у Юлии были тяжелые времена. – Она обняла сидевшего рядом с ней Чарльза. Поднос был на одном конце кровати. – Ты хочешь купить Юлии новый дом? Теперь у нас есть деньги.

– Вряд ли она сдвинется с насиженного места, Рейчел. У нее теперь есть все, к чему она стремилась всю свою жизнь. Она – раба привычек… Рейчел? Мне нужно тебе что-то сказать.

– Что? Рейчел машинально слушала, думая о своем. Она сидела на кровати, обняв колени и положив подбородок на сцепленные запястья.

– Разве здесь неуютно? Тетушка Эмили была бы счастлива жить здесь с нами.

– Рейчел, мне нужно сказать тебе нечто важное. – Звучавшая в голосе Чарльза настойчивость прорвала дымку задумчивости Рейчел.

– Что именно, Чарльз?

Он набрал в грудь побольше воздуха.

– У меня была любовная связь. Рейчел покачала головой.

– О, Чарльз, осторожней, с этим не шутят.

– Я и не шучу. – Он встал с кровати, обошел ее и сел прямо напротив Рейчел. Он привлек ее к своей груди и сказал: – Я, правда, не хотел причинить тебе боль. Честно, Рейчел. У меня не было выхода. Я хочу быть единственным, от кого ты об этом услышишь.

Мир перевернулся в голове Рейчел, ей показалось, что она летит в бездну. На мгновение ее мозг словно отключился, она смотрела на него пустым взглядом.

– Рейчел? С тобой все в порядке? – Смертельная бледность сделала ее лицо безжизненным. Затем хлынули слезы. Она плакала, молча и не мигая глядя на него. – Я не думал, что ты так расстроишься. – Чарльз растерялся. – Я не любил никого, кроме тебя, Рейчел. Честно. Они были для меня просто непотребными девками. Мне на всех них было наплевать. – Слезы ручьями лились из ее глаз. – Рейчел, скажи хоть что-нибудь! – Он начинал приходить в неистовство.

Рейчел не могла произнести ни слова. Боль оказалась настолько сильной, что она могла только раскачиваться из стороны в сторону. Изредка она издавала похожий на писк котенка звук. Чарльз, не зная что делать, запаниковал. Почему она не могла поступить так же, как все нормальные женщины: завизжать и швырнуть в него что-нибудь. В такой ситуации он бы не растерялся и нашел, как бы ему поступить. Он посмотрел на нее. Рейчел напоминала животное, которое смертельно ранили в живот. Длинные руки сомкнулись вокруг тела. Она забилась от него в какую-то часть своего «Я», неведомую и недосягаемую для него. Она вернулась в объятия своей бабушки. Покинутое дитя. Она раскачивалась всем телом и плакала, отдавая ей свою боль.