Кэти Келли - Если женщина хочет...

Хоуп стойко держалась до самого дня ультразвукового скани­рования. Сидя в приемной, она невольно вспомнила, как прохо­дила эту процедуру раньше. Когда Хоуп была беременна Милли, Мэтт сидел рядом и держал жену за руку, как будто ей грозило что-то ужасное.

– Хочу пройти с тобой все, – серьезно сказал он ей тогда. И Мэтт действительно прошел с ней все. Роды продолжались так долго, что действие эпидурала кончилось. Милли упорно не хотела появляться на свет и сопротивлялась, как сердитый слоне­нок, не желающий покидать теплую материнскую утробу.

По тому, как родился Тоби, тоже можно было судить о его бу­дущем характере: все прошло без сучка и задоринки. Когда Мэтт тайком пронес в палату бутылку шампанского, чтобы отпраздно­вать появление на свет сына и наследника, эпидурал еще дейст­вовал. Так что Хоуп, державшая на руках Тоби, тут же опьянела от одного-единственного запретного глотка.

Сейчас она думала о своем третьем ребенке. Том, о котором Мэтт не знал. Она поклялась себе, что этот ребенок не окажется забро­шенным. Его будут любить и баловать.

«А как же быть с его отцом? – спросил Хоуп внутренний го­лос. – Разве он не имеет права знать о своем ребенке? Не имеет права любить его так же, как ты?»

«Нет, – возразил ему другой голос. – Не имеет. Он отказался от этого права, когда ушел и не дал тебе возможности объяснить случившееся».

Хоуп знала, что когда-то ей придется все рассказать Мэтту, но хотела, чтобы это произошло как можно позже. Сейчас она про­сто не выдержала бы ссор и обвинений, которые неминуемо пос­ледовали бы за этим.

Все еще думая о Мэтте, она припарковалась на большой авто­стоянке в Килларни и проверила список покупок: брюки для бе­ременных, новый комбинезон для Тоби и туфли для Милли. Она везла Тоби в прогулочной коляске и вела за руку Милли, бодро топавшую в красных резиновых сапожках (которые она отказа­лась снять, несмотря на жару), как вдруг услышала знакомый гром­кий голос:

– Хоуп, хелло-о!

Это могла быть только Финула. Изобразив улыбку, Хоуп обер­нулась и увидела Финулу, которая вышла из салона красоты и быстро переходила улицу; ее широкие пурпурные одежды разве­вались. Судя по тому, что она двигалась, вытянув руки перед со­бой, как будто оказалась в темноте; ей только что сделали мани­кюр. Конечно, ногти Финулы были выкрашены в кроваво-крас­ный цвет, а запах лака мог бы свалить с ног и лошадь.

– Как вы поживали все это время? – озабоченно спросила Финула. – Мы с Сиараном очень беспокоились о вас.

Услышав эти сочувственные слова, Хоуп скрипнула зубами. Впрочем, она и так знала, что местные жители ее жалеют. Мисс Мэрфи, которая ухаживала за церковными цветами, накануне крепко обняла ее и назвала «бедной девочкой».

Хоуп была не в том настроении, чтобы выслушивать изъявле­ния сочувствия. Однако справиться с добрейшей мисс Мэрфи было намного легче, чем с Финулой Хедли-Райан, которая, без сомнения, ждала конца их брака с того самого момента, когда Мэтт приехал в Редлайон.

– Прекрасно, – выдавила Хоуп, ослепительно улыбнувшись Финуле.

– Вы очень храбрая, – сказала Финула, скорбно покачав го­ловой. – Я не знаю, что произошло, и не хочу знать… – быстро добавила она.

«Черта с два!» – подумала Хоуп.

– Но, – продолжила Финула, – если бы Мэтт попался мне в руки, я бы убила его за то, что он бросил вас одну. Его следовало бы пристукнуть лопатой! Во всех семьях бывают ссоры, но это еще не повод для ухода.

У Хоуп отвисла челюсть. Такого от самой преданной поклон­ницы Мэтта она не ожидала.

– Послушайте, – мягко сказала Финула, – у вас есть время выпить чашечку кофе? Только вам придется достать кошелек из моей сумочки и расплатиться. Я боюсь смазать лак.

Не успела Хоуп опомниться, как они очутились за столиком кафе. Перед ней и Финулой стояли чашечки капуччино, а перед детьми – мороженое. Милли тут же измазала мороженым все во­круг, но Хоуп не обратила на это внимания.

– Можете ничего не рассказывать, – не отставала Финула. – Скажите только, как вы справляетесь. Знаете, мы с Сиараном не сказочные богачи, но живем довольно обеспеченно, так что если вам что-нибудь нужно… Я хотела заехать к вам на неделе и спро­сить, не хотите ли вы, чтобы я как-нибудь забрала к себе детей, но не была уверена, что вы меня не прогоните.

Хоуп невольно улыбнулась.

– Я думала, что в этой истории вы примете сторону Мэтта, – призналась она.

– Я обожаю Мэтта, – с придыханием заявила собеседница, на мгновение став прежней Финулой, – но у него артистическая натура, а такие люди часто не ощущают реальности. Нам, жен­щинам, в трудные времена нужно держаться вместе.

Хоуп была тронута.

– Все в порядке, – заверила она Финулу. – Мы не на мели. Босс Мэтта в Бате пока не вышел на работу, и Мэтт все еще руко­водит агентством. Я три раза в неделю работаю в экскурсионном бюро, а если понадобится, смогу работать там на полную ставку. Честно говоря, положение вещей там катастрофическое.

– И не говорите! – с чувством воскликнула Финула. – Я го­дами уговаривала их внести в веб-сайт упоминание о Центре творчества, но с таким же успехом можно было разговаривать со стеной. Они даже не включили Центр в свои туристические мар­шруты!

– Там можно улучшить многое, – дипломатично согласилась Хоуп, не желая критиковать своего шефа, нервного мужчину по имени Ронан, который покрывался холодным потом при виде шеренги туристов, приближавшейся к его крошечному офису. После того как Хоуп стала его помощницей, Ронан начал переда­вать ей все больше своих обязанностей.

– Ведь дело в романе Мэтта, верно? – внезапно спросила Фи-нула. – Я не сомневаюсь, что он уехал из-за этого. Сиаран гово­рил мне, что у Мэтта проблемы и что роман продвигается плохо. Мужчины очень чувствительны, и, когда работа не идет, это их убивает. От этого страдает их самолюбие.

«Но не так, как от интрижек их жен», – мрачно подумала Хо­уп. И все же слова Финулы ее удивили.

– Так Сиаран думает, что роман у Мэтта не получается? – спросила она.

Финула только кивнула:

– Он говорил, что Мэтт что-то часами набирает на компьюте­ре, а потом все стирает. Именно так вышло с одним из друзей Си-арана. Тот тоже был уверен, что роман у него в голове, но не су­мел написать ни строчки, и это его надломило.

Хоуп молчала. Она этого не знала. Внезапно поведение Мэтта предстало перед ней в ином свете. Неужели у него ничего не по­лучалось? Мэтт терпеть не мог говорить о романе, и она, дура, ду­мала, что муж просто поглощен творческим процессом. Он му­чился, а она ничего не замечала! Осуждала мужа за то, что он не понимает ее проблем, а сама?..