Майк Гейл - Мистер Обязательность

Неторопливо вышагивая по парку, мы вдруг услышали ребячьи голоса, доносящиеся с детской площадки в гуще деревьев, и направились туда. Остановившись возле ограды, мы стали рассматривать происходящее. Маленькие человечки, одетые во все оттенки красного, желтого и синего, резвились на качелях и карабкались на горки. Вся эта визжащая и колготящаяся ребятня очень походила на муравьев, карабкающихся на леденец. Родители зачарованно смотрели на своих чад, которые без всяких искусственных стимуляторов отрывались на всю катушку. Шум стоял несусветный: по большей части он состоял из восторженных криков, изредка разбавляемых обиженными возгласами. Маленький мальчик в красном комбинезончике, догоняя остальных товарищей, мчавшихся к горке, споткнулся, упал и мгновенно расплакался. Его папаша, как доктор из «Скорой помощи», подхватил карапуза и сжал в объятиях. Слезы мгновенно высохли, и мальчуган бросился догонять своих друзей. Вся эта сцена напомнила мне детские прогулки по парку с Верни и мамой. Я всякий раз заставлял маму играть со мной в футбол, и она, по доброте своей, соглашалась. Конечно, играла она отвратительно — еще бы, на каблуках да в воротах, — но она старалась.

Мэл ласково потрепала меня за плечо и пробудила от воспоминаний. Взяв меня за руку, она нежно ее пожала.

— Даффи?

— Да? — отозвался я.

— Ты витаешь в облаках.

— Точно, — ответил я и чмокнул ее в щеку.

Взяв в ладони мое лицо, Мэл притянула меня к себе и поцеловала в губы. Потом восторженно произнесла:

— Мы скоро поженимся!

— Именно.

Отведя ее руку, я в задумчивости прикоснулся к обручальному кольцу, которое недавно подарил ей. Это было кольцо из белого золота с сапфиром. Камень был не очень велик, особенно по сравнению с тем — размером с метеорит — булыжником, который сидел в перстне, подаренном Марком Джули. Но Мэл мое колечко, кажется, искренне понравилось.

— Как ты думаешь, мы хорошо знаем друг друга? — задумчиво спросила она.

— Конечно, — ответил я. — Если и есть что-то, чего я о тебе не знаю, то эти сведения уместились бы на обратной стороне почтовой марки. Правда, почерк был бы мелковат.

Она ущипнула меня за руку.

— Да ну тебя, ты просто увиливаешь от ответа!

— Вовсе нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

— Значит, мы с тобой придерживаемся одного мнения по большинству важных для мужа и жены вопросов?

— Каких, например? — уточнил я, усаживаясь на траву и увлекая ее за собой. — Кто будет готовить, а кто будет мыть посуду?

Она легла на спину и пристроила голову у меня на коленях.

— Ну, к примеру.

— Я буду готовить. Ты — мыть посуду. Ты же знаешь, какой я мастер по части микроволновки. Что же касается остальных домашних работ, то мы кого-нибудь наймем. — Я оглянулся на детскую площадку. Девочка лет шести прогуливалась там без особой цели с вытянутыми вперед руками. В правой болталось желтое пластмассовое ведерко.

Я посмотрел на Мэл сквозь солнечные очки. Вид у нее был чрезвычайно задумчивый. Определенно она ждала, когда я поинтересуюсь, о чем она думает. Я намеренно не спешил. Мэл тяжело вздохнула, привлекая мое внимание.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем, — таинственно улыбнулась она, сняла очки и положила их рядом на траву.

— Тогда ладно, — сказал я, возвращаясь к созерцанию детской площадки. Другая девочка, одетая в ужасающе яркий оранжевый комбинезончик, как заведенная бегала вдоль ограды. Каждый раз, пробегая мимо своего отца, она извещала его о количестве проделанных кругов.

Мэл вновь тяжело вздохнула.

— Ты никогда не задумываешься о… ну… ай, ладно, забудь.

Я поднял очки на лоб и посмотрел ей в глаза.

— О чем, по-твоему, я должен думать?

— Пойдем пройдемся, — предложила Мэл, вставая с газона. Взяв меня под руку, она направилась к площадке. — Даффи, ты никогда не думал о… ну, ты понимаешь…

— О том, чтобы никто не отвлекал меня, когда я смотрю телевизор?

— Нет.

— О том, почему я женюсь на сумасшедшей?

— Поосторожней!

— Так о чем мне следует подумать? Ну, давай, говори! Или речь о чем-то ужасном?

Она остановилась под тенью дуба.

— О детях, — сказала она.

— О детях? — бессмысленно переспросил я.

— Да, о детях. Ты когда-нибудь думал о том, что нам надо завести ребенка?

— Нет, — сказал я едва слышно.

В ту же секунду дети, играющие на площадке, потеряли все свое обаяние. Ничего вроде бы не изменилось, но все мальчики вокруг стали походить на меня, а все девочки — на Мэл. Малыши с лицами взрослых людей. Зрелище было не из приятных.

— Ты что же, никогда о детях не думал?

Я решил не смотреть ей в глаза до конца разговора. Я знал — если наши взгляды встретятся, мне не избежать разоблачения, в результате чего я окажусь форменным злодеем.

— В общем, я думаю о детях часто. Столь же часто, как о том, что было бы славно спалить все мои сбережения, или расцарапать мебель, или носить костюмы со следами рвоты, утверждая при этом, что так теперь модно. Или вот еще: я часто думаю о том — а не пригласить ли пожить в моем доме толпу сумасшедших безработных лилипутов.

— Чарли выдал примерно то же самое, — сказала Мэл.

Я все-таки взглянул на нее и улыбнулся.

— Ты разговаривала с Чарли о детях?

— Нет, конечно, — ответила она. — Это Верни с Чарли уже несколько месяцев разговаривают о том, чтобы завести ребенка. Точнее, уже несколько месяцев Чарли не разговаривает об этом.

— А ты откуда все это знаешь?

— Верни рассказала.

— А почему я об этом не знаю?

— Потому что вы с Чарли обсуждаете исключительно спорт и телепрограмму. Вы никогда не говорите ни о чем серьезном.

— Постой-ка, — запротестовал я. — Это неправда. Да вот хотя бы сегодня за столом мы обсуждали…

Я мысленно пробежался по затронутым в сегодняшнем разговоре темам: вчерашние футбольные матчи, десять причин, по которым Роджер Мур сыграл Джеймса Бонда лучше, чем Шон Коннери (нашли, правда, только восемь), и различные «за» и «против» новой прически Дэна («за»: он стал выглядеть моложе; «против»: он стал выглядеть глупее). Короче говоря, я решил сменить тему.

— Так Верни хочет ребенка? Зачем?

— Ты спрашиваешь «зачем» таким тоном, как будто дети вообще не нужны, если, конечно, на то нет веских причин. Например… чтобы кто-то бесплатно мыл твою машину.

— Между прочим, отличная причина, — с улыбкой сказал я. — А что говорит Чарли?

— Верни все время заводит об этом разговор, а Чарли все время меняет тему. Он говорит, что еще не готов, хотя я считаю, что он просто эгоист.

— Никакой он не эгоист, — бросился я на защиту Чарли. — Он просто разумно смотрит на вещи. Мы, мужчины, всегда так поступаем. Мы думаем, мы взвешиваем, мы сравниваем, а потом еще раз думаем, взвешиваем и сравниваем, а потом еще…

— Они уже семь лет вместе! — прервала меня Мэл. — Из них четыре года женаты…

— Именно! — парировал я. — Так зачем что-то менять?

В этот миг мы одновременно повернули головы к детской площадке. Какой-то мальчик на наших глазах подарил своей маме букет одуванчиков. Точно не уверен, но, кажется, этот знак искренней любви тронул его мать до слез.

— Значит, ты тоже не хочешь детей.

Сложив два плюс два и получив пять, я испугался до тошноты.

— Послушай, не хочешь ли ты сказать…

— Да ты с ума сошел! — в ужасе воскликнула Мэл. — Конечно, нет.

— Ну, хорошо, — сказал я со вздохом облегчения.

Не то чтобы я вообще не хотел детей. Конечно, однажды было бы неплохо завести их, но только не сейчас. Я взял Мэл под руку.

— У тебя впереди карьера. У меня — мое комедийное поприще. У нас еще будет куча времени.

— Я и не предлагаю тебе завести ребенка сегодня, — многозначительно ответила она.

— Слава богу, — сказал я, надеясь таким образом поставить в этом опасном разговоре точку. В попытке сменить тему я спросил: — А что ты собираешься делать сегодня вечером?

Мой вопрос она проигнорировала. Даже бровью не повела.

— Тогда — когда?

— Что когда?

— Когда?

— Когда?!

— Ты собираешься повторять за мной все подряд? Если да, то я буду вынуждена тебя убить, а потом просить о смягчении приговора. Двенадцать месяцев условного срока за убийство в состоянии аффекта, и я вновь стану свободной женщиной. А ты больше не будешь таким занудой.

— Занудой?

— Давай, давай, повтори еще разок, тогда увидишь.

— Не знаю, — неохотно ответил я. — Через пять лет? Через шесть? Сейчас рано говорить. Для меня и так непросто было решиться… — Я запнулся, поняв, куда меня занесло. — Послушай, давай не будем об этом, а?

— Нет уж, продолжай. Так на что тебе было непросто решиться? — вызывающе спросила Мэл.