Барбара Данлоп - Брошь Афродиты

— Ну и что? Твой домик уже разваливается. И действительно пора строить новый.

— И как мне быть с двухъярусной восьмиугольной большой комнатой?

— Я не голосовала за восьмиугольную большую комнату. Это была идея Кэти.

— Но ты выступала за мансардные окна.

— Но они красивые.

— А башенка?

— Дополнительная украшающая деталь.

— А что я, по-твоему, буду делать с этой огромной ванной-джакузи?

Сидни какое-то мгновение молчала.

— Может, купаться?

— Очень смешно. Мне не нужны все эти струи и пузырьки.

— А ты когда-нибудь пробовал?

— Нет.

Она улыбнулась и легко подтолкнула его плечом.

— Ты даже не знаешь, как много теряешь, ковбой.

— Почему? Ты пробовала?

— Ты не поверишь: у меня дома такая есть.

Перед глазами Коула тотчас возникло видение обнаженной Сидни в закручивающихся струйках воды.

— Коул! Что с тобой? Ты о чем думаешь? Даже покраснел от напряжения.

Он кашлянул, прочистив горло.

— Да! Что ты спросила?

— Ты никогда не думал, что, возможно, есть какие-то глубоко внутренние, психологические причины того, что ты себя столь жестоко ограничиваешь в удовольствиях?

— Нет! — Он ни в чем себя не ограничивал. Но ему надо пасти коров. Разводить лошадей. Следить за работой ранчо. А не заниматься всякими глупостями.

— Твой дом уже дышит на ладан. И ты ни одному члену своей семьи не позволил бы в нем жить.

— Неправда! Кайлу я бы позволил там жить.

— И ты никогда не был женат.

— К счастью для тебя! Будь я женат, у тебя бы не было никакой возможности получить брошь.

— Понимаешь, случаются тяжелые времена, когда тебе начинает казаться, что женщины тобой совершенно не интересуются. Если бы ты захотел…

— Неправда, множество женщин интересуются мной! — Он неожиданно почувствовал себя обиженным. — Ну, хорошо, не множество. Но некоторые точно. Достаточное количество.

Он действительно никогда не вел монашеский образ жизни.

— Тогда почему ты не остепенился и не подыскал себе жену?

— Это не моя вина.

— Тебе отказали?

Ему не хотелось отвечать. Удивительно, как они с Сидни всегда умудряются заводить разговоры на столь личные темы. И это несмотря на то, что он довольно скрытный человек. Но, как ни странно, ему нравилось откровенничать с Сидни.

— Ну же, Коул, ответь на мой вопрос! — подначивала его она.

— А почему ты не замужем? — попытался он сменить тему.

Ее ответ поразил его до глубины души.

— А мне никто никогда не предлагал.

— А™ этого хотела? — спросил он.

— Ты имеешь в виду, любила ли я кого-то?

— Да.

— Не думаю.

— Ты что, не знаешь? — Такой уклончивый ответ удивил Коула.

Сидни отрицательно покачала головой.

— А ты?

— Думаю, тоже нет. Она улыбнулась.

— Но ты не уверен?

Он поднял голову, всматриваясь в лицо Сидни.

— Такие вещи трудно знать наверняка. Разве не так?

— Поэтому ты никогда никому не делал предложения.

— Нет. Просто никогда не доходило до этого. Правда заключается в том, что женщины бросали меня, как только узнавали получше.

Она откинула голову назад и тихо рассмеялась. . — Не верю. Это ты бросал их. Коул с трудом сдерживал желание обнять ее.

— По своему характеру я типичный эгоист и зануда.

— Нет. Не наговаривай на себя. Ты совсем другой. Ты тот, кто приносит себя в жертву ради окружающих людей.

Они подошли к крыльцу.

— Послушай, дорогая, у тебя случайно не было ученой степени по психологии?

— У меня ученая степень по истории.

— Отлично! — Он открыл дверь и остановился. — Тогда займись оформлением башенки и оставь мою психику в покое.

Она усмехнулась, проходя мимо него.

— Твоя психика все больше и больше занимает меня.

— Я не хочу строить новый дом, потому что он мне не нужен. Это ранчо, а не вилла. Следующим их предложением будет бассейн.

— Кое на чем я настояла, ведь так?

— Ты не добилась ничего, — его голос показался неожиданно резким, когда он щелкнул выключателем кухонной лампы.

Сидни округлила глаза.

— Прости.

Коул тихо ругнулся, покачал головой, недовольный сам собой, и направился к ней.

— Нет. Это ты меня прости.

— Я часто влезаю не в свои дела, — огорченно протянула она.

— Нет, не говори так! Но мы играем в глупую игру. И эта игра все больше и больше затягивает нас. — От волнения Коул почти перестал дышать. — О, Сидни! Нам надо было предусмотреть, что все может запутаться.

Она кивнула ему и робко улыбнулась.

Коул подошел к ней ближе.

Ее губы казались бордовыми в свете лампы, а глаза в обрамлении густых ресниц — бархатными. Кожа после прогулки была удивительно гладкой и свежей.

— Запутаться, — шепотом повторил он.

Ее губы заманчиво приоткрылись. Коул должен был понимать, что и одной-единственной минуты вдвоем с Сидни будет вполне достаточно для того, чтобы страстно захотеть обладать ею. Он взял в ладони ее лицо и приник к губам.

Он целый день ждал этого момента и теперь не мог себя контролировать. Его поцелуи становились все жарче и требовательнее. Все мысли тотчас испарились. Была только Сидни, вкус ее губ и нежность кожи.

— Коул, — выдохнула она шепотом.

— Я знаю, — он целовал ее глаза. — Но это неизбежно. И мы не властны над своими желаниями.

Она на секунду остановилась.

— Возможно.

— Совершенно точно. — Его руки скользнули под ее блузку, легко прошлись по талии. Ее кожа была соблазнительно теплой и мягкой.

Сидни представлялась ему сокровищем, которое он не заслужил.

— Мы можем остановиться, — прошептал он, целуя женщину в шею. — Только скажи, когда.

— Не сейчас, — выдохнула она.

Ее руки медленно прошлись вверх по его груди и расстегнули одну за другой пуговицы его рубашки.

Ему не хватало воздуха, страсть разгоралась с каждой секундой.

— Мы зашли уже далеко, — предупредил он. Она снова поцеловала его.

— Значит, идем дальше..

Коул отодвинулся и внимательно посмотрел на нее. Ее губы припухли, глаза подернулись пеленой страсти.

— Хочешь заняться любовью? — чуть слышно прошептал он.

— Да.

— Уверена?

Она положила ладони ему на грудь.

— Ты прав. Это неизбежно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Сидни замерла, затаив дыхание, готовая услышать отказ Коула. Ждать пришлось недолго.

— Я безумно тебя хочу! — прошептал тот.

— Ты заставил меня поволноваться, ковбой.

— Не волнуйся! Никогда ни о чем не волнуйся. Коул оказался честным и благородным человеком. Она сразу поняла, что ему можно доверять.

А в ее жизни было так мало доверия! Так мало благородства!

После его слов все внезапно сделалось предельно просто. Она хочет его, а он — ее. И это абсолютно честно.