Силвиу Абреу - Вавилонская башня. Книга 2. Месть

Клементину позвонил домой.

Трубку взяла Клара.

— Дона Марта? Рада вас слышать. — Голос Клары звучал неестественно бодро.

— Я знаю, они еще там. Ничего не говори, только слушай. Я в баре рядом с парком дона Педру… А пока постарайся найти Александра. Без него мне не обойтись.

— Он еще не вернулся, будет только к вечеру. Значит, вам только ограду? А куда вам ее доставить?

— Я буду ждать тебя здесь. Но если вдруг что случится, постараюсь тебя предупредить. Но ты не бойся. Я им не дамся. Они меня не возьмут!

— Замечательно. Я передам ваш заказ. Можете не беспокоиться.

Клементину повесил трубку и осмотрелся. Бар был наполовину пуст. Хозяин протирал стаканы у стойки. Справа от него за бамбуковой занавеской находилась дверь, ведущая в подсобные помещения. Клементину выбрал столик около окна и ближайший к этой самой двери. За другом столиком двое пожилых сеньоров пылко обсуждали вчерашний футбольный матч. Им не было никакого дела до незнакомца в потертых джинсах и домашних тапочках на ногах. А Клементину заказал пива и уставился на дорогу, пролегающую вдоль ограды парка, всматриваясь в каждую проезжающую машину. Уже темнело, когда на дороге показался знакомый Клементину темно-синий «форд», из которого вылез Александр Толедо, его адвокат и зять.

Через полчаса они стояли на пороге хорошо знакомого Клементину дома. Это был дом Сезара Толедо. Александр распахнул дверь и провел Клементину в опустевшую в этот поздний час кухню. Через несколько минут на кухне появилась Марта Толедо. Клементину несколько раз мельком видел эту красивую, элегантную женщину, и каждый раз странным образом робел перед ней. Будь его состояние и положение менее трагичными, он бы, конечно, поразмыслил над этим, но сейчас он смотрел на нее с мольбой.

Александр коротко изложил матери суть дела и попросил спрятать Клементину в доме. Марта замялась:

— Даже не знаю, что вам ответить. В доме трое детей. Я не могу не думать об их безопасности…

Клементину вдруг почувствовал, что его судьба находится в руках этой изящной женщины с усталыми глазами. Она молча перевела взгляд с Александра на Клементину.

— Дона Марта, — Клементину не мог справиться с волнением и закашлялся, — вы напрасно боитесь. Я невиновен, я не взрывал Торговый центр. Вы ведь верите мне, дона Марта?

— Дело не в вас. Но сюда может нагрянуть полиция, у детей и так достаточно волнений из-за родителей. Я не могу подвергать их еще одному испытанию.

Александр взял мать за руки и, глядя ей в глаза, проговорил:

— Клементину надо где-то скрыться. Здесь его искать никогда не будут. То, что он здесь, знаем только мы и Клара. Мы поселим его на чердаке. Я возьму себя все хлопоты о нем.

Марта опустила глаза и отрицательно покачала головой. Клементину вдруг почувствовал себя в унизительном положении незваного гостя, вторгшегося в чужой дом. Он, словно отрезвевший человек, с удивлением стал оглядываться вокруг. Дорогая мебель, обилие домашней техники, начищенная до блеска посуда, цветы… Что он, Клементину да Силва, делает в доме Толедо? Просит о помощи?! Страх отступил, ему нестерпимо, до боли в висках захотелось уйти отсюда, и он решительно направился к двери:

— Все понятно, Александр. Я не хочу докучать вашей матери. — Он взял растерявшегося Александра под локоть. — Прощу вас, уйдем отсюда. Пожалуйста, пойдем, я не хочу оставаться здесь.

Александр сделал с ним несколько шагов к двери, потом резко повернулся и подошел к матери:

— Прошу тебя, мама, всего на одну ночь. Потом я что-нибудь придумаю!

Марта заколебалась:

— Я искренне хочу помочь вам, Клементину. Но поймите меня тоже, я не могу позволить себе подвергать ни малейшей опасности внуков.

— Прошу вас, Александр, уйдем отсюда…

— Задержитесь, у меня есть предложение. — Марта подошла к Александру. — Я знаю место, где Клементину будет в полной безопасности. В мастерской Бруну.

Не дожидаясь ответа, Марта позвала Луизу и попросила ее пригласить Бруну.

Александр вспыхнул:

— Зачем ты вмешиваешь в наши дела Бруну? Мне от него ничего, никакой помощи не нужно! Ты же знаешь, что произошло между нами. А теперь я буду у него одалживаться? — Александр не заметил, как на кухне появился Бруну и, прислонившись к дверному косяку, внимательно его слушал.

— С этим ты разберешься позднее, — сухо оборвала его мать. — А пока тебе нужно решить проблему твоего подзащитного. Я считаю, что никому в голову не придет искать его у Бруну. — Марта обратилась к Бруну: — Необходимо спрятать Клементину на несколько дней. Потом, я надеюсь, Александр все сможет уладить. Я предложила вашу мастерскую как самое надежное убежище. Если вы не возражаете…

Бруну не дал ей договорить и обратился к Клементину:

— Если у вашего адвоката нет возражений, то у меня в мастерской вы действительно будете в полной безопасности. Так что решайте.

Клементину посмотрел на Александра. Тот отвернулся к окну, стараясь что-то разглядеть в полной темноте, окутавшей сад. Глянул в эту темноту и Клементину. Глянул и ужаснулся своему воспоминанию. Двадцать лет он стоял у тюремного оконца, встречая и провожая семь тысяч триста пять восходов и столько же закатов. Он кожей вспомнил тот ужас, что обуял его в первую ночь в тюрьме, как выл он, глядя в кромешную тьму, которая вместе с солнцем поглотила его молодость, счастье, жизнь. Клементину вздрогнул: все что угодно, но в тюрьму он не вернется. Не вернется никогда, чего бы это ни стоило.

— Извините, Александр, я не знаю, что между вами произошло, но я не могу отказываться от этого предложения. Если это место так безопасно, то я готов туда ехать.

Александр застегнул пиджак:

— Что ж, надо ехать, выбора у нас нет.

Выходя из дома, Клементину оглянулся — Марта улыбнулась и махнула ему на прощание.

Глава 3

Марта проводила гостей и медленно поднялась наверх. Вошла в комнату детей. Жуниор и Тиффани безмятежно спали. Марта убрала из-под руки внучки куклу, поправила подушку… На ее глаза навернулись слезы, и Марта быстро покинула комнату и направилась к себе.

В спальне Марта не сразу зажгла свет, а какое-то время сидела в темноте, пытаясь привести в порядок свои мысли. События последнего времени развивались с такой скоростью, что Марта не успевала их осмыслить.

Она казалась себе пловцом, пытающимся удержаться на плаву среди разбушевавшейся стихии. «Господи! — Марта стиснула виски. — Я, видно, чем-то разгневала Господа Бога, и он посылает мне и моей семье такие испытания». Марта протянула руку, на ощупь взяла со столика фотографию в рамке и прижала ее к себе. Гильерми, мальчик. Марта никак не могла смириться с гибелью сына, хотя и теперь, когда его не стало, она просыпалась по ночам с мыслями, что Гильерми снова исчез, что они с Сезаром должны искать его, лечить, не пускать к друзьям… Марта вздыхала с облегчением — это все в прошлом — и лишь потом ловила себя на мысли, что и ее младший сын тоже остался в прошлом. Нет страшнее горя пережить собственного ребенка. Марта уже не раз возвращалась к мысли, что утрата Гильерми помогла ей пережить развод с Сезаром. Сезар…