Есть такая вероятность - Юлия Устинова
Лядов снова лезет с поцелуями, царапает щетиной, становясь все разнузданнее и нетерпеливее. Это очень отвлекает от процесса, и я уворачиваюсь. Однако Дима снова ловит мои губы.
— М-м… — отрицательно хнычу я.
Стоя на одной ноге в бесстыжей позе, оголтело дергаю бедрами.
Вот так... Еще… И еще.
Мои ногти остервенело скребут коротко стриженный затылок Лядова, когда я кончаю.
Оргазм яркий, сильный, неотвратимый в своей неизбежности. Приняв и пропустив его через тело тремя жаркими волнами, я вся обмякаю и полностью висну на Диме.
Он осторожно извлекает ладонь из моих брюк и трусов и бережно опускает мою ногу.
А после делает вздох — глубокий и жадный, жизненно необходимый, словно всю последнюю минуту он совсем не дышал. Я громко пыхчу и слышу, как на его горле перекатывается кадык.
И Дима первым дает комментарий тому безобразию, что мы устроили в моей прихожей.
— Ну ты и кошка… — не без удивления смотрит на меня из-под отяжелевших век и свой затылок почесывает.
— Поцарапала, да? — беспокоюсь.
— Да я сам поцарапался, Надь, — звуча двусмысленно, пахом в меня вписывается.
— Сильно? — улыбаюсь.
— Просто трындец как, — воспалено глядит на меня.
— А ну да, ты же влюбился, — предъявляю то, что он намеренно или нет обронил сегодня.
— Сомневаешься?
— Не надо, Дим, не влюбляйся, — качаю головой. — И я в тебя не буду.
— Уверена? — с вызовом бросает.
Ну просто мальчишка!
— Ты покраснел, — замечаю, что у Димки действительно скулы порозовели.
— На себя посмотри.
Я прикладываю ладони к щекам. Лицо горит, вокруг рта жжет от продолжительного контакта с грубыми волосками его щетины, а по всему телу такая истома растекается, что еле держусь на ногах. Еще, кажется, мышцу в промежности потянула этой коридорной эквилибристикой.
Горячая йога… Мне срочно нужно возобновить занятия, пока я не начала разваливаться.
— Все, я устала, проваливай, — вздохнув, отталкиваю Диму и не без труда заставляю себя сделать несколько шагов в направлении ванной комнаты.
— Ты… серьезно?
— Не знаю, — оглянувшись в пороге, дразню его: — А должна? — По лицу Димы сходит тень. Он явно пребывает в замешательстве. — Да я пошутила! Я с работы. Душ приму. Или сначала хочешь помыть руки?
— Руки? — Димка ладони свои вверх разворачивает.
— Ты что? Руки не моешь, когда с улицы приходишь? — смеюсь.
— А… Ну конечно, само собой, — оторопело выводит.
Теснясь в проходе, я пропускаю Диму первым.
Раковины здесь нет, и, закатав рукава своего бордового джемпера, Дима открывает воду, согнувшись над ванной.
— Это не жидкое мыло, — наблюдаю, как он тянется к одному из дозаторов, стоящем на выступе. Крупными буквами на флаконе значится “Intimite”. — Вон тот, другой, слева возьми.
Усмехнувшись, Дима все же выбирает первый.
— А что это?
— Гель для интимной гигиены.
— То, что нужно, — без разрешения, он выжимает гель себе на ладонь. И демонстративно, со смешинкой на губах, особенно тщательно намыливает ладони. Еще и принюхивается, говоря: — Мне тоже такой надо.
— Попроси в новом году Тайного Санту, — вспоминаю о нашей ежегодной забаве на прежнем месте работы — дарить подарки тридцать первого декабря под самое закрытие. — Вы играете в Тайного Санту?
— Нет.
— А как вы поздравляете друг друга? — мне становится любопытно, есть ли какие-то традиции в новом коллективе.
— Да никак особо. По бокалу шипучки, кто не за рулем, и все по домам.
— А дни рождения?
— Скидываемся и отдаем конверт, — Дима смывает пену и, повернувшись, спрашивает: — Хочешь о работе поговорить?
— Нет, не хочу, — полотенце ему протягиваю.
Лядов неспешно вытирает руки, после чего наклоняется и мягко целует одними губами.
— А я хочу. Тебя, — требовательно и прямо обозначает свои желания. — Давай тут недолго, — распорядившись, еще и под ягодицей меня хватает, сжимая.
— С диваном пока разберись, — даю ему задание. — Постельное внутри.
И даю понять, что не оставлю без продолжения. В конце концов, Дима здесь именно для этого.
Его плечи, грудь, живот — все каменное. Не без удовольствия ощупываю. Он тоже шарит по мне ладонями и в расстегнутые брюки снова лезет.
— Нафига тебе душ, Надь? Давай потом... Вместе... Составлю тебе компанию, — пробует уболтать меня.
— Всё, Дим, — торможу его, схватив за запястье, и выдворяю. — Всё, иди… Я скоро.
9
Дима
В смысле она не будет в меня влюбляться?
Ни одна женщина мне такого прежде не заявляла, тем более после того, как я помог ей кончить.
Посткоитальная дисфория?
Нет, вряд ли.
Ни стыда, ни сожаления, ни разочарования с ее стороны я не уловил.
Наде со мной по кайфу, но та гребаная дистанция между нами, которую она собственноручно дозирует, начинает напрягать.
С одной стороны, я же не тупой, вижу, как Надя на меня смотрит, как реагирует, как раскрывается, считываю ее тягу и заинтересованность. С другой — периодически ощущаю, как она меня по носу, будто щенка, щелкает.
“С диваном пока разберись…”
Раскладываю еврокнижку, а у самого скулы сводит.
И я теперь даже не уверен, кто кого из нас снял в том баре.
То есть, да, это я первым подошел, инициировал знакомство и предложил продолжить его в более тихом и укромном месте, — тут без вариантов, однако все последующее Надино поведение сбивает с толку.
Разбег от согласной на все пушистой кошки до дикой пантеры, расцарапавшей мой затылок, впечатляет.
Потираю воспаленные ссадины на голове.
Может, Надя, как та, по жесткачу? Только в данном случае я принимающей стороной выступаю.
Вот и кроватку стелю для госпожи.
Нет. Мне это не подходит. На порку я не подписывался.
Хватает того, что на работе она главнее меня. Но это я в состоянии пережить. А вот, что касается койки, извините, я консерватор. Я старовер. Я зубр!
У меня на каждой хромосоме выгравировано, что женщину надо добиваться, завоевывать, овладевать ею. Иметь.
И, если окажется, что Надя — фанатка кляпов и плетей…
— Так-так…
Обойдя комнату, замечаю на стеллаже, разделяющем ее на две зоны, — гостиную и спальни, — упаковку свечей.
Свечи — это же романтическая атрибутика, верно?
А романтика и БДСМ — вещи взаимоисключающие.
Наверное. Во всяком случае, наручников и других девайсов для порки нигде не видно.
Черт… Ну пожалуйста, пусть Надя не тащится по всей этой латексной хрени!
— Ничего себе… — говорит Надя, выйдя из ванной.
Я зажигаю при помощи газовой зажигалки, которую нашел на кухне, последнюю свечу.
— Не против, что я тут у тебя похозяйничал? — на диван сажусь.
На Наде белый халат, похожий на те, что бывают в номерах гостиниц.
