Развод. Не возвращай нас (СИ) - Ярина Диана

Пока идем к дому, Марина трындит, не замолкая. Мне приходится дважды туда и обратно сходить, чтобы занести все пакеты.

— Дениска, смотри, кто к нам пришел? — громко зовет Марина с порога.

Нам навстречу выбегает ее сынишка, обнимает маму. В рука у него — рисунок.

— Так-так, а что это у тебя такое? — наклоняется Марина.

Она наклоняется всем корпусом, выпятив круглый зад в моем направлении. В голове сразу закипают воспоминания, как мои бедра вбивались в этот пухлый, рыхловатый зад. С того времени она еще круглее стала. Какого хрена я на нее полез. Объективно, она не в моем вкусе, но как вспомню тот раз… Поднимается что-то и закипает, булькает, как липкая грязь…

— Это я нас нарисовал. Вот ты, мамочка, вот я…

— Надо же! Тимофей, посмотри… Мне кажется, у него талант! — показывает мне рисунок.

Из чистой вежливости заглядываю.

Да, сын Марины рисует хорошо. Черты узнаются. Без труда определяю, кто есть, кто…

Денис нарисовал большой дом, машину. Меня, себя и Марину возле ворот. Крыша у дома такого же цвета, как у моего. Ворота такие же кованые.

На рисунке Дениса я очень близко к Марине стою и держу ее под локоть. Мы улыбаемся.

— Ой, а это что? — хихикает Марина, ткнув пальцем в какую-то розовую кляксу.

— Лялька у тебя на руках. В розовом конвертике. Девочек же в розовый кладут? — уточняет Денис и заявляет уверенно. — Это моя сестренка! — гладит маму ладошкой по животу.

Он нарисовал всех… нас, объединив так, будто… мы — одна семья!

Она

— Спасибо, Анна Вячеславовна. Пожалуй, на этой ноте мы завершим нашу встречу, — говорю я.

Она разочарованно на меня смотрит.

— Так быстро?

— Вы сказали все, что хотели? Попытались отбелить дурную репутацию отца в моих глазах.

— Не обелить! Сказать правду. Я не солгала, — заявляет оскорбленно. — Я большую часть жизни прожила с этим ужасным камнем, грузом на душе. Сколько косых взглядов было в мою сторону, что я воспитала чудовище! Но теперь справедливость восторжествует.

— Что вы этим сказать?

Анна Вячеславовна гордо тряхнула волосами:

— Я добилась пересмотра дела. У нас есть чистосердечное признание настоящего преступника, и грязные обвинения с имени моего сына будут сняты. Так как это затрагивает твою маму, то…

— Вот еще!

Я вскакиваю со своего места, подхватив сумочку.

— Теперь понятно, чего вы добиваетесь! Вы хотите, чтобы я уговорила маму принять участие в этом цирке? Ни о каком воссоединении семьи и бескорыстном общении и речи быть не может, да? Вы преследуете свои интересы! Ну, конечно же! Только это вас и волнует, чтобы очистить совесть.

— Савелий незаслуженно был осужден. Клевета должна быть наказана. И потом… Разве тебе не все равно? Неужели тебе приятно быть плодом ошибки, считаться дочерью изверга-садиста? Или лучше снять этот груз с души.

— Вот только этот груз тяготит лишь вас, но не меня.

— Врешь же. Иначе бы не пришла! — возражает она.

— Всего хорошего. Вы зря потратили мое время!

— Постой! Я ведь не с пустыми руками пришла! — зовет она вслед. — Даша!

О, проклятье!

Неизвестно, по какой причине я обернулась, но увидела, как Анна Вячеславовна достает пухлый конверт из сумочки и стискивает его.

— Я могу быть очень убедительной, — говорит, многозначительно посмотрев на меня.

— Интересно… У постели умирающего вы тоже были настолько убедительны, а? Вдруг вы просто купили его признание, и пообещали деньги… Не знаю, допустим, его семье!

— Что?! — бледнеет. — Как только тебе хватило совести обвинить меня… в таком? Меня интересует лишь правда, и я…

Честно признаться, деньги мне бы не помешали. Чертов соблазн…

Но в груди такое чувство, что мне не стоит ввязываться в это все.

Не стоит!

Наш разговор заканчивается тем, что я с силой отвожу взгляд в сторону и буквально заставляю себя убежать.

Нужно вернуться домой, к маме. Наверняка она ждет и переживает сильно.

Но я не могу заставить себя вернуться сразу же, много гуляю пешком по парку, расположенному рядом с домом.

Когда совсем стемнело и стало поздно, чувствую, что уже и холодок пробрался внутрь. Кардиган совсем не греет.

Направляюсь домой, спеша.

Возле подъезда припаркована машина… Тимофея. И сам он стоит рядом с авто, курит…

Глава 13. Она

Есть ли шанс остаться незамеченной супругом? Я замедляю шаги, собираясь скользнуть в сторону, не привлекая лишнего внимания. Но мой маневр не удается. Тимофей поворачивает голову в сторону и смотрит точно на меня. Щелчком отбрасывает сигарету в урну.

Вот черт…

Не скрыться!

Бежать глупо, тем более, я старательно делала вид, будто не убегала со всех ног из дома, бывшего для меня родным и милым местом.

Хотела бы я сейчас улыбнуться, придав себе беззаботный вид.

Но день слишком нервный, вечер — как испытание на прочность моих нервов. Душа растревожена, просто нет ни одной возможности остаться равнодушной и держать на лице маску.

Тем более, в темных глазах Тимофея что-то промелькнуло… Словно он сам бесконечно устал, чтобы воевать со мной сейчас.

Или мне очень сильно хотелось бы в это поверить.

— Привет.

— Как ты? Вид у тебя уставший, — замечает он, обняв меня одной рукой.

Сухие губы касаются моего виска привычным касанием. Я прячу лицо, испытывая желание оттолкнуть мужа, и морщу нос.

— Накурился, фу. Другие сигареты, что ли?

Он достает сигаретную пачку и хмурится.

— Да.

Удивлена. Обычно он себе не изменяет, но эти сигареты намного дешевле тех, что он обычно курит, воняют ужасно.

— Ты решил окончательно себя затравить?

— Да так, зацепил просто, сам не заметил, — говорит задумчиво.

Интересно, где? Но я не спешу задавать вопросы. Просто говорю себе, что надо приучать себя не думать о нем.

— Денек у меня не из легких, — признается Тимофей. — А у тебя? Как мама?

— Мама дома, как я и говорила, она расхворалась. Придется уделить ей больше внимания, — говорю я.

И, между прочим, это чистая правда.

— Гуляла? — интересуется Тимофей.

Взгляд проносится по лицу острым, внимательным касанием.

— Ревнуешь, что ли?

— Есть повод?

— Даже не знаю…

Хватка пальцев Тимофея на моем плече становится крепче.

— Расслабься, я просто решила прогуляться пешком после не самой приятной встречи. Вернее, сложной.

— Что случилось? — интересуется он и сразу же добавляет. — Может быть, пригласишь меня на чашечку чая? Проведаю любимую тещу.

Мы оба знаем, что это не так. Отношения у Тимофея с моей мамой ровные, уважительные, но теплыми их не назвать. Тем более, слова про любимую тещу звучат словно издевка.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мама не любит выглядеть слабой, и именно такой она сейчас выглядит, — отзываюсь я.

— Так что за сложности у тебя были? Разговоры какие-то неприятные.

— Объявились родственники со стороны отца.

— Вот как?

Не могу понять, Тимофею действительно интересно или он спрашивает так из вежливости, чтобы поддержать разговор. Кажется, второе. Я чувствую, что мыслями он витает далеко отсюда.

— Угу…

— И что хотели?

— Рассказывали, что отец не так уж плох, как я о нем думала.

— Кто знает, — пожимает плечами. — Говорят, что история пишется победителями. Но все чаще мне кажется, что история пишется выжившими.

— Намекаешь, что стоит прислушаться?

— Я не знаю всей картины и ты — тоже. Встретила, выслушала — хорошо. Дальше решишь, как быть. Ведь ты у меня умница…

Такие перемены в настроении Тимофея настораживают. Он то ведет себя, как маньяк, то выглядит таким уютным, надежным и знакомым, хоть плачь. Откровенно говоря, слезы и навернулись на глаза, едва не сорвавшись солеными каплями с ресниц.

— Я скучаю, Даш… — трется носом. — Когда домой?