Ты мне больше не дочь - Ирина Манаева

а она решила, что ей многое дозволено. Теперь парень томился вопросом: что с девушкой. Он сразу же прыгнул в машину и отбыл в деревню, что находилась в сотне километров от города. Дом друга, вернее, его бабули, некогда отбывавшей тут свой век, а теперь уже как два года почившей, пустовал. Конечно, на большее рассчитывать не приходится, заграницей его никто не ждёт. Только вопрос времени, кто найдёт его раньше: полиция или бандиты. И при любом варианте расклад оказывался плохим.

По его подсчётам жить здесь можно было максимум месяц, скромно и не высовываясь, только где брать деньги потом, оставалось вопросом. Но определённо хотелось быть живым и на свободе.

На родителей рассчитывать не приходилось, не от хорошей жизни Лёха стал таким. Сколько себя помнил, употребляли. Звяканье бутылок друг об друга было ему и колыбельной, и будильником. Потому рано начал сбегать из дома.

Поначалу привод за воровство, потом разбой. Деньги лёгкие, жаль, что за них приходилось порой платить.

Задание, порученное Пашке, тот выполнил, и Лёха вздохнул спокойно и даже на душе отчего-то потеплело. У него родилась дочка.

Откупорив бутылку с белой жидкостью, он поднял полный стакан за здоровье ребёнка. Опрокинув в себя, притянул кусок сыра и шумно втянул его запах, а потом бросил кусок в рот. Вздрогнув от стука, он в ужасе затаил дыхание, предполагая, кто это всё-таки может быть. И тут стук повторился, и по звуку было ясно, что человек ждать не намерен.

Глава 9

Лёха напрягся и замер со стаканом в руке, струхнул не на шутку. Первая мысль была - бежать, и он, быстро поставив посуду на стол, бросился к выходу, но остановился. Полиция никогда бы стучать не стала, да и те, кто его искал, церемониться не будут. С бешено колотящимся сердцем он подошёл к окну так, чтобы его не было видно. Какая-то женщина стояла на улице, ожидая, что ей ответят. Лёха видел её впервые. На вид женщине было около тридцати, немного полновата, одета в неброскую кофту и какие-то штаны. Что она вообще здесь забыла?

С одной стороны, открывать ей было бы глупостью, вдруг она подослана кем-то, с другой, таиться тут вечность Лёха не мог, рано или поздно ему придётся выйти и, хотя бы, сходить в магазин.

Включив камеру на телефоне, он навёл фокус на женщину и сфотографировал. Открыв контакт друга, Лёха скинул снимок и тут же набрал номер.

- Паха, это кто? - шептал в трубку Лёха, чувствуя себя мышью в мышеловке. Больше идти было некуда, если и отсюда придется бежать, то скитаться ему, как партизану, по лесам, или выбирать между суммой и тюрьмой.

Паха открыл фото и присмотрелся.

- Не знаю, - признался он, - а что?

- Стоит перед твоим домом.

Женщина окинула взглядом здание и пошла, не дождавшись ответа.

- Кажись, ушла, - Лёха вытянул шею, смотря, как гостья, размашисто махая рукой, шагала по улице.

- А чего хотела? - не понял Пашка.

- Так у тебя и думал спросить!

- А мне откуда знать!

- Ну, дом-то твой.

- Не мой, а бабки, - не соглашался Пашка, который почти никого не знал в округе по причине того, что редко здесь вообще появлялся. - Я туда последний раз ездил, когда мне семь лет было.

- А у тебя ещё одной родственницы в другом селе нет? - поинтересовался Лёха.

- На Мальдивах, - хохотнул парень. - Да не паникуй, мало ли кто зачем приходил.

- А что делать, если она ещё раз придёт?

- Возьми и спроси, чего надо, это ж просто, наверное, соседка.

Она не пришла, она поймала его в магазине, куда он заявился через пару дней, когда все продукты закончились.

- Это ты что ли у Нюры живёшь? - спросила вместо приветствия, рассматривая смазливого парнишку.

- Один живу, никаких Нюр, - буркнул Лёха, не собираясь вступать в беседу. Он быстро упаковал макароны, консервы, хлеб и пиво, намереваясь пройти мимо.

- Внук? - не отставала женщина, и Лёха просиял, понимая, что это выход.

- Да, внук, - подтвердил, - Пашка.

На душе как-то посветлело, будто тучи, сгущающиеся над головой, прошли мимо. Умно назваться чужим именем, так подозрений будет меньше. А что, приехал внук на какое-то время, поживет, а там видно будет. Пашка говорил, всё равно его здесь никто не помнит, двадцать лет почти прошло.

Женщина расхохоталась, и глаза у неё загорелись, отчего Лёхе стало не по себе.

- Не узнаёшь? - развела она руки в стороны, дав возможность рассмотреть себя получше. - Нуу, - подбадривала его, широко улыбаясь, и Лёха понял, что с радостью погорячился.

- Нееет, - ответил честно, хотя как он мог её вспомнить, когда даже не знал.

Улыбка поуменьшилась, послышался разочарованный вздох.

- А говорят первая любовь не забывается, - хитро прищурились её глаза. - Наташка я, Попова, - представилась.

- Ты извини, - пытался выпутаться Лёха, - авария, с памятью плохо.

- Аааа, - протянула она.

- Я пойду, - второй раз повернулся к ней спиной.

- Да погоди, - не унималась женщина, и Лёха мысленно выругался. - Давай посидим, детство вспомним.

- Так у меня ж, - он постучал пальцем по голове.

- Это ты наливку отца не пробовал, - махнула рукой на него, и осознал Лёха, что не отвязаться.

Смотря на Наталью сейчас, он не понимал, что нашел в ней Пашка много лет назад, надо бы поинтересоваться. И пока женщина бегала домой, он звонил Пашке.

- Быстро говори, кто такая Наташка Попова и почему она такая страшная.

Вечер воспоминаний прошёл бурно. Наташка вспоминала всё сама, а Лёхе приходилось только кивать и смотреть на часы. Хохотала, подливала, раскраснелась и не умолкала.

- Слушай, что-то я устал сегодня, - перебил её он.

- Женат? – спросила Наташка, которая хорошенько распробовала наливку, и второй раз за день Лёха сказал глупость.

- Нет.

- Отлично, - улыбнулась Наташа, снимая кофту.

Дима застонал, придя в себя, чувствуя вместо живота раздирающую боль. Последнее, что он помнил, как к нему подошёл какой-то новенький и несколько раз ткнул заточкой прямо в кишки. Что-то горячее заструилось по телу, пропитывая одежду красным, и он, сделав несколько шагов, упал, жалея о том, что последнее, что видит в своей жизни – стены тюрьмы.

Прогнуться или