Ледыш и Недотрога - Ольга Ивановна Коротаева

и поморщился. Мало мне синяков и ссадин? Теперь ещё и это. Но дальше могло быть хуже. Егор Никитич никогда прямо не утверждал, что винил меня в произошедшем с сыном, но его дела говорили сами за себя.

Что случилось с Серёгой на самом деле, я не смог выяснить. Мы выиграли и отметили первое место у Клоуна, а потом Черных уехал в клуб отца. Утром мы узнали, что друг умер. О причинах до сих пор приходилось лишь догадываться. Некоторые поговаривали о самоубийстве, другие утверждали, что постарались враги Егора Никитича. Минотавру казалось, что Аид сам забил сына до смерти. Я же был уверен, что гибель друга как-то связана с клубом.

— Трудно представить, что вы чего-то не знаете, — усмехнулся я, но тут же скривился от боли.

— Верно, — хищно прищурился он. — Знаю, что ты просрочил оплату больничных счетов своего деда, и теперь его выставят из единственной клиники, врачи которой согласились принять безнадёжного пациента.

В груди кольнуло. Глухо проговорил:

— Я договорюсь об отсрочке и найду деньги.

— Поздно, — он вытянул руку, и один из подручных вложил в неё пачку бумаг, которые Аид протянул мне. — Я оплатил VIP-палату на три месяца. Жду тебя завтра к открытию клуба. Выступить или вернуть деньги — решай сам.

Всучив мне счета, он вышел из комнаты. Я невидяще смотрел на квитанции и ощущал себя так, будто на скорости болида летел в пропасть. Сумма была огромной! О том, чтобы вернуть её, не было и речи. Но и сдаться не мог. Для меня переступить порог заведения Аида означало оскорбить память друга. Сергей всеми фибрами души ненавидел то, чем занимался его отец, и не держал от нас секретов. Потому мы с Минотавром знали, на какие преступления закрывала глаза полиция.

Как вышел в ночь, я не очень помнил. Бумаги жгли руку, горечь воспоминаний — душу. Даже если продать дедушкину квартиру, не получится вернуть долг Аиду. Да и не мог я распоряжаться недвижимостью, пока дедушка жив.

Домой шёл пешком, чтобы проветрить голову, успокоить бешенство, рвущее грудь, и, возможно, придумать хоть какой-нибудь выход. Но его не было. До вагончика добрался лишь на рассвете. Бросил бумаги на стол и рухнул на узкую кровать. В бок что-то кольнуло, и я приподнялся. Уходил в спешке и не закрыл дверь, поэтому ожидал, что меня могли обчистить. А вот в то, что найду на кровати деньги, и представить не мог!

Мятые купюры были завёрнуты в красочный постер о предстоящем региональном конкурсе вокальных групп. Под приглашением была надпись ручкой. Ровный красивый почерк явно принадлежал девушке. Записка гласила:

«Клоун не согласен с твоей таксой. От него за ночные старания я получила не пять, а шесть тысяч. Отдаю их тебе в благодарность за то, что пришёл на урок Даниловой и помог мне».

Я невольно покачал головой. Вот же язва!

«Так это она пела в клубе, — вспомнил звонок Клоуну. — Неплохой голос».

Задумчиво посмотрел на сумму призового фонда конкурса.

Дедушка говорил, что если перед тобой захлопывают дверь, ищи форточку.

Глава 13. Виолетта

Я проснулась в отличном настроении. Приняла душ, напевая мелодию, с которой выступала у Клоуна, с удовольствием приготовила бутерброды на завтрак и даже сделала кофе в маленькой турке. Со второго раза даже получилось вкусно.

— Ты чего-то сожгла? — заглядывая на кухню, заволновалась мама и ахнула при виде почерневшей плиты.

— Первая порция кофе убежала, — с улыбкой повинилась я. — Зато вторую я догнала. Будешь?

— Спрашиваешь, — она села за стол и с нежностью посмотрела на меня. — Моя дочь впервые сварила кофе. Я обязана попробовать, даже если это невозможно пить!

— Не нагнетай, — усмехнувшись, я поставила перед ней чашечку, от которой шёл пар, и открыла сахарницу. — Это не первый приготовленный мной кофе.

— Способность нажать на кнопку автоматической кофеварки не считается, — отмахнулась она и осторожно отхлебнула горячий напиток. — Ум-м-м… Вкусно!

— А это? — пододвинула к ней тарелку с бутербродами.

Мама всегда тщательно следила за своей фигурой, поэтому она выбрала самый маленький и аккуратно откусила.

— Бесподобно! — был её вердикт.

Я рассмеялась, понимая, что мама хвалит меня не за мои (весьма посредственные) кулинарные способности, а за то, что сделала ей завтрак. Я вернулась к плите и снова поставила турку. Подловив момент, когда вода начала закипать, и коричневая пенка стремительно выросла, поспешила снять посуду с огня.

— Уф! Кажется, скоро буду экспертом.

Налила ароматного напитка через ситечко в свою чашку и села за стол. Только взяла бутерброд, как мама тихо, но быстро и решительно заговорила:

— Вчера звонил папа…

Я глянула на часы и перебила:

— Опаздываю. Мам, я побежала!

— Сказал, что его скоро отпустят, и мы сможем вернуться! — крикнула мама мне вслед.

Я поторопилась закрыть дверь и нерешительно замерла, глядя на соседнюю. Посомневавшись несколько секунд, всё же сделала шаг и постучала. Потом ещё раз, пока не скрипнул замок.

— Что тебе? — неприветливо спросила Руся. Она была в чёрной толстовке и рваных джинсах. Не отпуская ручку двери, она удерживала и одетую для улицы маленькую девочку.

— Я собиралась вызвать такси, — сообщила ей и предложила: — Тебя подхватить в институт?

— Нет, — отрезала Ворона, но тут из глубины квартиры донеслись неприятные звуки. Кто-то явно избавлялся от содержимого желудка. Чертыхнувшись, Руся подхватила рюкзак и вышла на площадку. — Заедем по дороге в садик, Маришку выписали.

— Твою сестру зовут Марина? — уточнила я, пока мы спускались.

— Если честно, то это моя дочь, — неожиданно призналась Ворона.

Я застыла на лестнице, недоверчиво глядя на быстро спускающуюся девушку.

Дочь?! Сколько же Русе было лет, когда она родила её?

— Ты передумала? — раздалось нетерпеливое снизу, и я бросилась догонять одногруппницу.

В такси воцарилось неловкая тишина, лишь малышка изредка что-то лепетала, тыкая пальчиком в мамины татуировки. Руся в мою сторону не смотрела и казалась равнодушной. Назвав водителю адрес садика, сразу отвернулась к окну. Я тоже не спешила прерывать молчание, не зная, о чём говорить.

Наверняка этой девушке тяжело пришлось. Мало того, что у неё малолетняя дочь и мать-алкоголичка, так ещё с ними живёт какой-то подонок. Судя по жутким отметинам на лице старшей женщины, всё же с ней. Может, это отец Русланы?

Мысли плавно перетекли к другому мужчине, который остался в столице. Из-за которого нам с мамой пришлось всё бросить, бежать от осуждения друзей и знакомых, прятаться в глубинке без денег и надежд на будущее. Настроение стремительно портилось…

Несмотря на то, что завозили девочку в садик, к институту подъехали ещё до начала занятий. Я думала,