Ледыш и Недотрога - Ольга Ивановна Коротаева

защитить. Но для этого я сам должен выбраться из оков собственных убеждений и, расправив крылья, научиться летать.

Эпилог. Виолетта

Раздался требовательный стук в дверь.

— Виолетта, ну сколько можно?!

Я вышла из ванной комнаты и улыбнулась подпрыгивающей от нетерпения Вороне.

— Кто раньше встал, того и тапки!

— Ещё минута, и я бы тебе в эти тапки нассала, — проворчала девушка и заперлась.

— Неудобства совместного санузла, — усмехнулся Ледат. Он чмокнул меня в щёку и подхватил на руки дочку Руси. — Тётя Виолетта привыкла совершенно к другой жизни.

Он понёс ребёнка в комнату и посадил на диван, где было приготовлено платье девочки. Принялся одевать Маришку, но тут в инвалидном кресле встрепенулся его дед.

— Во-от п-пус-сть и ка-атит-тся в сво-ою Мо-оск-кву! — тщательно выговорил он и наградил меня гневным взглядом.

— У вас всё лучше и лучше получается, — иронично отозвалась я. — Похоже, что ненависть к будущей невестке подталкивает вас к выздоровлению гораздо сильнее лекарств.

— Оформи патент! — крикнула из ванны Руся. Зашумела льющаяся вода, и девушка вышла. — Ледат, свободно… Дай, я её одену.

— Я почти закончил, — натягивая на ноги ребёнку трикотаж, проворчал Ледыш. — А колготки должны быть с дырками?

— Да, — отодвинула его Руся. — Если это кардиган.

Лицо Ледата стало таким озадаченным, что я рассмеялась. Троцкий поднялся и, обняв меня за плечи, пообещал:

— Буду тренироваться усерднее.

— А есть причина? — Руся стрельнула глазками на мой плоский живот.

— П-про-ост-титу-ут-тка! — вытаращив глаза, закудахтал старик.

— Не оскорбляй мою невесту! — сухо попросил его Ледыш и снова повернулся к Вороне. — Пока нет. Я это делаю ради счастливого будущего.

— Как способность отличить детские колготки от кофточки сделает тебя счастливее? — саркастично подколола его подруга.

— Чтобы быть счастливым, ты должен завоевать то, что судьба ни при каких обстоятельствах у тебя не отберёт, — весело вмешалась я. — Слова Аврелия Августина!

Теперь они казались мне не фатальным изречением, а указующей стрелкой к истинному счастью. Потому что эта дорога вела не наружу, а внутрь человека. В самое сердце!

— Сказала богачка, которая стала нищенкой, — фыркнула Руся. — Чего у тебя нельзя отобрать-то? Пусть тебе сейчас кажется иначе, но даже любовь проходит. Кому как не мне знать об этом?

Она звучно чмокнула улыбающуюся малышку в лоб.

— Опыт, — ответил за меня Ледат. — Его никому не отнять. Потому я торжественно клянусь, что до свадьбы научусь одевать Маришку за тридцать секунд!

— Времени осталось не так много, — заметила я. — Заявление мы подали две недели назад.

Мы с Троцким обменялись нежными взглядами и улыбками, понятными лишь нам двоим. Сердце забилось чаще, и по венам разлился огонь от мысли, что скоро мы станем мужем и женой.

— А по мне так лучше было выбрать деньги, комфорт и определённое будущее, — отмахнулась Ворона. — Что толку от опыта, если приходится впятером жить в старой двушке и пользоваться совмещённым санузлом?

— Тебя никто не держит, — пожал плечами Ледат. — Дверь там.

— Ректор обещал нам выделить комнату в общаге, — виновато засуетилась Ворона и жалобно попросила: — Ребята, потерпите немного нас с Маришкой. — И тут же сменила тон. — К тому же, если я уеду, кто будет помогать с дедом? Виолетту он на дух не переносит, а нас с дочкой обожает!

— Быстро же ты переобулась, — по-доброму поддел её Троцкий.

Конечно же, он не собирался выгонять нашу подругу на улицу. Каждый день они обменивались шпильками, это стало своеобразным ритуалом и действительно разряжало непростую обстановку в доме.

— Я лишь говорю, что между любовью и деньгами, — упрямо пояснила Руся, — выбрала бы последнее. Виолетта всё потеряла.

— Зато обрела уверенность, — негромко отозвалась я. — Раньше смотрела на себя глазами других людей, и их оценка значила больше, чем собственное мнение, а теперь всё иначе. Благодаря ему!

— С милым рай и в шалаше? — не унималась Ворона. — Вы ещё в гараж бы переехали!

Я ласково посмотрела на Ледата, а жених подался ко мне и на миг прижался твёрдыми губами к моим. Когда он отстранился, я ответила Русе:

— Вообще-то так и собирались сделать. Скоро будет тепло, и мы проведём там наш медовый месяц.

— Во-от! — Ворона подняла дочь на руки и направилась к выходу. — А могли бы сделать это на Багамах.

— Мы поедем туда на нашу вторую годовщину, — сообщила я.

— Ой, не смешите меня! — обернулась Руся. — Ты ещё скажи, что купите дом и посадите дерево.

— Так и будет, — серьёзно кивнула я.

— Когда грабим банк? — театрально оживилась подруга.

— Когда мне исполнится двадцать один, — ответила я. — Вступит в силу завещание бабули, тогда можно будет выбрать для дедушки самый лучший пансионат, а потом построить студию и записать наш первый альбом.

— Что? — Ворона поставила дочь на ноги и изумлённо покачала головой. — Есть ради чего потерпеть некоторые неудобства! Кстати, вам не нужна горничная и по совместительству гитаристка?

— Возможно, — хором ответили мы с Ледатом.

Троцкий глянул на часы и заметил:

— Я обещал одной девушке, что буду исправно посещать лекции, поэтому стоит поспешить.

— Где сиделка? — заволновалась я. — Опять проспала? Ледат, где ключи от моего мотоцикла? Мариша, ты не забыла медведя? Того, с кольцом в носу… Клянусь, я больше не стану тратить большой перерыв на то, чтобы привезти его в садик.

— Я Минотавру ещё припомню этот подарочек, — возвращаясь за любимой игрушкой дочки, проворчала Ворона. Толкнула меня. — Ой, прости. Как поставили вторую кровать, в комнате не развернуться. Ещё кресло деда!

— В тесноте, да не в обиде, — поддержав меня, чтобы не упала, проговорил Ледат.

— П-про-ост-ти-и… — снова начал дед.

— Дозвонился до сиделки, — повысил Троцкий голос. — Будет с минуты на минуту!

— Мариша! Опять? Только оделись… Ты извиваешься?!

— И-ит-тут…

Я смотрела на них и улыбалась, чувствуя себя самой счастливой в мире. Там, в столице, где я не каждый день видела родителей и ещё реже разговаривала с ними, сейчас казалась красивой, но пластиковой. А сейчас у меня появилось море проблем, но вся эта суета наполняла существование яркостью и смыслом.

Наполняла меня жизнью!

Конец