Лучший друг мужа - Агата Лав

включен бесшумный режим, так что мой звонок с парковки ушел в пустоту. Тогда я подхватываю первый стакан и опрокидываю дозу крепкого алкоголя. Я кашляю, не справившись с градусом, на который я очень надеюсь и жду, что он заберет скверные мысли из моей головы.

– А кто меня повезет? – спрашивает Вадим, открыв глаза и с наигранным укором смотря на пустой стакан в моей ладони.

– Ты и повезешь.

Ни черта он не пьян. Выпивший, да, но я придумала себе глупостей из-за нервотрепки.

– Ты разучился веселиться? – спрашиваю я, подходя вплотную, я нависаю над ним и цепляюсь взглядом за расстегнутый ворот, любуясь его красивым крепким телом. – Заснул вот. Надеюсь не посреди программы, а то придется краснеть за тебя.

Я указываю на небольшую сцену для приватов, которая теряется в сумраке, но поблескивает холодным свечением шеста.

– Что я там не видел? – Вадим мягко улыбается и протягивает ладонь, ловя мое запястье, которое начинает растирать приятными прикосновениями. – Кирилл домой поехал, и я тоже собирался, но… заснул, да.

Он переплетает наши пальцы, и я завороженно смотрю на получившиеся узелки.

– Ты почти не спал последнюю неделю.

Муж кивает и наклоняется вперед, утыкаясь лбом в мою ладонь и напрашиваясь на ласку. Я закапываюсь пальцами в его жестких волосах, которые он стрижет слишком коротко. Но тут ничего не поделать, он не верит, что ему пойдет по-другому.

– Ты приехала, – он зависает, будто не хочет договаривать, да и что тут говорить.

– Непохоже на меня, – я произношу за него, понимая, что поддалась толчку и вышла глупость, которой наш брак никогда не страдал.

Я не из тех женщин, что ловят на оговорках и хватают телефон мужа, стоит ему зазеваться и оставить его без присмотра. Я доверяю ему. Не так, что не допускаю даже мысли, я взрослая девочка и прекрасно понимаю сколько искушений и соблазнов вокруг успешных и богатых мужчин, сколько у них возможностей и как они привыкают брать то, что хотят, а не прятаться от собственных потребностей в чулане морали. Но я доверяю ему в том, что он никогда не испачкает меня в грязи. Если что-то и случится, я никогда не узнаю.

– Я дурак, да? – бросает Вадим, прижимаясь лицом к моему животу, его же горячие руки обхватывают мои бедра и крепко держат, чтобы я не свалилась с ног, ведь он собрался спуститься губами еще ниже. – Не слушай меня, когда я несу всякую чушь.

Он решил, что это из-за его шуточек насчет секретарши.

Я же сжимаю его волосы, угадывая первое касание. Вадим жарко выдыхает, вскользь дотрагиваясь губами платья там, где горячая волна растекается по моему нутру и пробуждает за мгновение. Я хочу почувствовать его там, чтобы без одежды и без никому ненужных слов. Хочу, чтобы он медленно провел и вошел в меня языком, касаясь своими губами моих губ. Вадим знает каждый закоулок моего тела, мысли я могу спрятать, но в постели я нагая перед ним до самых потайных уголков. Он давно изучил мое тело лучше меня.

– Никто не войдет? – я спрашиваю и жадно сглатываю, черт, да мне уже плевать, заперта дверь или нет.

– Не войдет, – успокаивает Вадим, – и здесь темно.

Он ловко увлекает меня на диван, меняясь местами. Теперь я сижу на кожаной обивке, которая запомнила жар мужского тела, а Вадим устроился передо мной на коленях. Он тянет мое платье наверх и сдергивает его через голову. Сминает широкими ладонями хрупкую кружевную ткань, обрисовывая мои вершины и нажимая большими пальцами на соски, которые тут же твердеют и остро торчат.

– Он дорогой? – спрашивает Вадим, подбородком указывая на кремовое бюстье.

– Я твоя жена, у меня всё дорогое.

Вадим довольно кивает и следом разрывает ткань руками, что не стоит ему никакого усилия, кружево буквально рассыпается под гнетом его сильных пальцев. И они теперь ласкают меня без всяких преград, томно и влажно, потому что вслед за пальцами идут губы. Вадим тянется ко мне и обводит языком мои изгибы, которые я заостряю, выгибаясь ему навстречу и обхватывая его мощные плечи. Я хочу еще ближе, хочу ни о чем не думать, не вспоминать…

Зачем мне другой? Другие руки и прикосновения, сколько бы страсти или нежности в них не было. Они чужие. Мне никто не нужен, кроме Вадима. Нет же…

Нет же?

Но я думаю о нем. Сравниваю. Даже сейчас.

– Ближе, – шепчет Вадим и наталкивает меня на краешек дивана, еще рывок и он тем же варварским способом освобождает меня от белья, уничтожив весь комплект к черту. – На меня, крошка…

Муж уверенно разводит мои ноги в стороны и ныряет лицом, приближаясь. И проводит языком именно так, как я фантазировала совсем недавно. Я задыхаюсь, не в силах принять столько ласки и удовольствия сразу, и откидываюсь на мягкие подушки. Расслабляюсь и смотрю на него сверху вниз, любуясь тем, как он томно ласкает меня, постепенно разгоняя скорости и запуская по моему телу мягкий ток.

Импульсы набирают силу, и я растворяюсь, теряюсь, уплываю. Вадим душным прибоем забирает меня в другую реальность. Туда, где нет ни имен, ни причин, только раскатывающее обжигающим катком желание и нетрезвые образы, которые кружат голову и зовут отдаться.

– Я близко, – шепчу я, путаясь в слогах, – милый… да, да…

Он заполняет меня языком, толкаясь во влажную тугую глубину, и я отвечаю хриплыми стонами. Я выгибаюсь еще сильней, скручивая кожаную обивку спинки между пальцами до скрипа, и пьяным взглядом смотрю перед собой. Не сразу, но мой взгляд фокусируется и останавливается на невозможной детали. Нет… Дверь приоткрыта и в проеме, в сумраке тусклого освещения и близкого оргазма, я вижу Кирилла.

Парень неотрывно и хищно смотрит на меня. На то, как я извиваюсь, задыхаясь, и беспокойно ищу опору руками. Он не смущается и переводит наглый взгляд на мою обнаженную грудь, которая бесстыдно торчит, потому что я максимально прогнулась в спине… И… и происходит то, к чему я совершенно не готова! И чему нет объяснения. Мне чудится, что его взгляд осязаем. Да, я чувствую его длинные пальцы на своем теле, он терпко ласкает мою грудь, раскатывая вершины и сжимая их, заставляя меня дышать еще чаще. Задыхаться…

Да… тягуче и жарко… я помню его пальцы.

Кирилл улыбается темной крепкой как виски в стакане Вадима улыбкой, и я проваливаюсь в дикий мираж с головой. Я вычеркиваю слабый голос разума и поддаюсь его власти. Помогаю непозволительному импульсу и накрываю свою грудь ладонями, водя по ним