Вредина для Чемпиона - Илона Шикова

– Завтра в девять утра приду с докладом к тебе в кабинет.

Мы прощаемся, и я первым нажимаю сброс.

Ну, все, дорогая Ника, теперь держись. Если Роман Иванович завтра мне докажет, что Марк – мой сын, тебе будет плохо.

Очень плохо!

Уж я постараюсь как следует испортить тебе жизнь, имея такой козырь на руках!

Глава 10

POV Ника

– Опять пристегиваться, – вздыхает тяжело Марк, залезая в детское кресло на заднем сиденье. – Мама, можно я в этот раз так посижу?

– Нельзя, – строго командую, наблюдая в зеркало заднего вида, как мой сын нехотя все же пристегивает ремень безопасности. – Сам же прекрасно знаешь, что нельзя, так зачем ныть?

Получается довольно резко, и я себя мысленно одергиваю – сын не виноват, что его родной отец, точнее один только вид Алексея, выводит меня из себя. Прямо бесит неимоверно – хочется еще раз влепить ему пощечину и стереть с лица эту нахальную ухмылку! Чтобы больше не раздражал.

Мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь взять себя в руки, после чего завожу мотор. И снова поднимаю голову, глядя в зеркало на печальное лицо сына.

– Извини, малыш, – улыбаюсь, чтобы мальчик перестал хмуриться. – Я не хотела.

– Это ты из-за того дяди высокого расстроилась?

– М-мм, – стону и закатываю глаза.

Правду говорят – дети в любом возрасте все понимают и чувствуют, что с тобой что-то не так. И не стоит им врать – все равно не получится.

– Он мне нравится, – не унимается Марк, даже не подозревая, что его слова западают в самую душу.

– Мне тоже, – шепчу себе под нос, и уже громче произношу: – Просто голова болит, не обращай внимания. Послезавтра выходной, и дядя Стас вместе с Мишей возьмет тебя в аквапарк. Поедешь? – снова улыбаюсь и прищуриваю один глаз.

– Ура! – кричит малыш и пытается потянуться вперед, но ремень безопасности ему мешает. – Мам, ну можно его расстегнуть?

– Нельзя, – произношу по слогам, подмигиваю в зеркало и, наконец-то, трогаюсь с места.

Два месяца прошло с тех пор, как я приехала домой. Отец давно настаивал на нашем с Марком возвращении в столицу, однако я не хотела. Точнее, боялась. Сама не знаю, чем меня так пугал переезд, но оттягивала время, как могла.

И, как теперь оказывается, не зря.

Столько времени не виделись мы с Лешкой, и на тебе – второй раз за три дня! Еще и тренером Мишани оказался, чтоб ему пусто было! А говорят, что столица – огромный мегаполис, где встретиться с человеком, которого ты не хочешь видеть, практически нереально. Оказывается, реально, очень даже реально.

Главное, что он считает Марка моим племянником – не то чтобы я и дальше хотела скрывать от Алексея правду, просто так получилось. Он спросил, а я поддакнула. Как-то слишком внезапно он появился, и я немного растерялась. Сама не ожидала, что на какое-то время пропадет способность говорить и трезво мыслить, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову.

И никому из близких до сих пор не рассказала о нашей с Алексеем внезапной встрече.

Не хочу разборок и новой войны между нашими отцами. Еще пять лет назад вся эта непростая ситуация давила с неимоверной силой, а сейчас мне хочется тишины и спокойствия. Но совесть не обманешь – она пищит противным голосом в голове:

“Ты должна рассказать ему правду!”

Возможно, и должна, но только не сейчас, когда он бесит меня неимоверно, и хочется лишь двинуть ему чем-то тяжелым по башке!

По приезду домой отец подарил мне Гелик. Вот скажите на милость, нафига мне такая большая тачка? Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, поэтому подарок я приняла. Как и пришлось согласиться и дальше жить в родительском доме, хоть я и настаивала на переезде в собственную квартиру, которую собиралась приобрести.

– Даже слушать ничего не хочу по этому поводу, – шипел отец, размахивая руками. – Чтобы я виделся с собственным внуком только по выходным? – продолжал он свою гневную тираду, сверкая глазами. – Вон, – тыкнул пальцем, – от твоего балбеса-брата внуков не дождешься, хоть ему уже тридцатник стукнул.

– Я еще не нагулялся, – усмехался Стас, сидя вальяжно в кресле.

– Да в твои годы, – переключился отец на брата, – вы у меня уже вдвоем с Никой в школу ходили.

– Опять двадцать пять, – Стас закатил глаза, продолжая улыбаться.

– Полюбуйся, – снова обратил свое драгоценное внимание предок на меня, все также тыча пальцем в сторону Стаса. – Никакой благодарности!

– Папа, уймись, – пришлось одернуть его, а то мы так до ночи будем слушать его гневные тирады. – Если ты хочешь, чтобы я осталась жить здесь, тогда придется тебе принять ряд условий.

– Слушаю внимательно, – отец произнес довольно спокойно и уселся в кресло.

– Для начала ты перестанешь меня контролировать, – я пристроила свою пятую точку на диван и закинула ногу на ногу. – Я встречаюсь, с кем хочу, гуляю допоздна и иногда могу не приходить домой ночевать.

– Можно подумать, – фыркнул отец, – что я когда-то тебя контролировал. По-моему, ты и раньше гуляла, сколько хотела и с кем хотела, иногда, – он сделал акцент на последнем слове, – не приходя домой ночевать.

– И ты завязываешь со своими нравоучениями, – влез Стас. – Иначе я тоже свалю от тебя вместе с Никой.

Папа снова вышел из себя, поорал немного, называя моего брата “неблагодарной свиньей”, а меня “малолетней засранкой”. В принципе, сколько себя помню, он нас всегда так называл – так стоит ли сейчас на это обращать внимание.

Я пообещала вести себя хорошо и не портить любимому папочке настроение своими постоянными выбрыками, как это было раньше, Стас торжественно поклялся, что женится в следующем году, от чего у нас с отцом глаза полезли на лоб, а Мишаня, который в самый неподходящий момент зашел в кабинет и тоже попал под раздачу, заявил, что будет учиться на одни четверки. Или иногда на пятерки, но крайне редко.