Мэриан Кайз - Замри, умри, воскресни

— Таня, у вас все в порядке?

— Абсолютно, — сказала она. — Правда. Только утвердить эскиз надо срочно. Сегодня сдаем в типографию. Иначе выбьемся из графика. Курьер уже выехал. Если в течение получаса не появится, позвоните мне, я пошлю другого.

Через полчаса обложку доставили. Коричневая, размытая, очень серьезная. Полная противоположность первому варианту, но к содержанию книги подходит больше. Мне понравилось. Я позвонила Тане, та, как и в тот раз, тараторила с космической скоростью.

— Понравилось? Вот и хорошо. В аэропортах, наверное, уже голубая продается. Но это неважно. Когда книга появится в настоящей продаже, она будет в новой обложке.

— У вас правда все в порядке?

— Да, да, в порядке.

Что-то тут не так.

Это был поистине день «Докин Эмери», потому что следом позвонила мой рекламный агент Отали.

— Отличные новости! Вас хотят пригласить в «Одиннадцать часов».

Так называлась телевизионная дневная передача; несмотря на название, она была в эфире с половины одиннадцатого до двенадцати; вели ее две дамы, которые, похоже, ненавидели друг друга всей душой, но обращались друг к другу подчеркнуто ласково. Рейтинг у нее был высокий.

— Я понимаю, новая книга еще не вышла, но это национальный канал, и упускать такой шанс было бы преступно.

— Когда они хотят меня видеть?

— В пятницу.

Послезавтра. Я содрогнулась. Я же в абсолютно разобранном состоянии! Я снова подумала о Джемме; если бы ее пригласили в такую передачу, она бы была неотразима. У Джеммы классные костюмы, блестящие (и густые!) волосы и туфли на каблуках. Она всегда ухоженна. Я же и в лучшие времена выглядела неизвестно как, а сейчас и подавно.

— Чудесно! — ответила я, положила трубку и позвонила Антону.

— В пятницу меня приглашают на «Одиннадцать часов»! — Я почти кричала. — Национальный канал! Господи, как я себе отвратительна! И надеть решительно нечего. И с волосами так ничего и не придумала. Я себе не нравлюсь!

— Ты уже это сказала. Давай съездим купим что-нибудь.

— Антон! Спустись с небес на землю! Ты должен мне помочь.

— Жди меня под часами у «Селфриджеса» через час.

— Мы не можем идти в «Селфриджес». У нас денег нет!

— Зато есть кредитки.

— А куда я Эму дену?

— Я позвоню Зулеме и попрошу задержаться.

— Она тебя съест.

— И пусть.

Его спокойствие передалось мне.

— «Селфриджес», через час, — повторил Антон. — Мы тебя приоденем.

— Антон! — Мне наконец удалось схватить губами немного воздуха. — У нас в самом деле нет денег.

У нас в самом деле есть две кредитки. Которые еще не истрачены до конца. Не знаю, как ты, а мне всегда не по себе, когда моя кредитка еще не исчерпана. У меня появляется такое чувство, словно я газ не закрыл.

Он уже ждал. Я подошла, взяла его за руку и потащила внутрь.

— Идем. Мне нужны черные брюки и какая-нибудь блузка. Чем дешевле, тем лучше.

— Нет. — Он остановился, я тоже. — Нет. Мы должны получить от этого удовольствие. Ты это заслужила.

— Пойдем на первый этаж. Там цены разумные.

— Нет. Мы пойдем на третий, где цены неразумные. Хорошие вещи продаются там.

Я вздохнула. Потом уступила. Я физически ощущала, как сдаюсь под его напором. Но он взял на себя руководство операцией, и я ни в чем не виновата. Освободившись от ответственности, я почувствовала головокружение и легкость, чуть не взлетела.

— Запомни, Лили, мы сюда пришли затем, чтобы получить удовольствие.

— Ладно. Веди.

На третьем этаже Антон принялся снимать вещи со стоек. Я проходила мимо, а он что-то примечал, и многие были просто загляденье. Но справедливости ради надо сказать: были и такие, что и надеть-то страшно. Это была метафора моей жизни с Антоном: он расширял мои горизонты, заставлял по-новому взглянуть на жизнь, на вещи — и на себя саму.

Он быстро призвал продавщицу, которая мгновенно уловила его настроение. Вдвоем они засыпали меня красивой одеждой.

Антон заставил меня перемерить массу красивых вещей: коротких кожаных юбок, «потому что, Лили, у тебя красивые ноги»; сексуальных черных платьев с лайкрой с глубокими вырезами — «потому что, Лили, у тебя красивая кожа».

Я примерила несколько ролей — то я была угловатой рокершей, то элегантной французской кинозвездой, то строгой библиотекаршей в костюме от «Прады». От моего животного страха не осталось и следа, я смеялась и вообще веселилась от души. Антон был в ударе — широкие жесты, экстравагантность и оригинальность во всем.

С тех пор как мы были вместе, он регулярно делал мне подарки — вещи, которые я бы себе никогда не купила, считая их баловством. Как, например, дорожный косметический набор от Джо Малоуна, о котором я вычитала в журнале и мечтала, как шестилетняя девочка мечтает о розовом велосипеде. Я редко путешествовала, мне не нужна была специальная сумка с косметикой, но Антон, с его невероятным вниманием к мелочам, уловил, что я ее хочу. И хотя я отругала его за то, что он тратит деньги, которых у нас нет, я обожала эту косметичку до такой степени, что клала с собой в постель. Это была единственная вещь, которую я не отдала — и ни за что не отдам! — Зулеме.

Сейчас он таскал мне в примерочную горы вещей, руководствуясь одним принципом: тебе это, может, и не нужно, но ведь хочется? Цену спрашивать он мне запретил:

— Дверь примерочной не закрою, если ты будешь смотреть на ценники.

Больше часа я примеряла всевозможные красивые вещи и наконец сделала свой выбор: черные брюки умопомрачительного кроя и необычная «рваная» блузка, открывающая плечи. Еще Антон уговорил меня купить короткую кожаную юбку и облегающее платье из ангоры.

— Можно, я сейчас пойду в этих брюках и блузке? — спросила я.

На фоне всей этой красоты то, в чем я пришла, казалось старым тряпьем. После нескольких месяцев жизни в строительной пыли и грязи я обнаружила, что соскучилась по новым вещам.

— Делай все, что тебе хочется.

Антон направился к кассе платить, и по тоскливым взглядам продавщиц я поняла, что они считают его завидным мужиком, а меня — избалованной стервой.

Знали бы они, о чем мы с Антоном сейчас молились — чтобы платеж по карте прошел.

Но все удалось, и юбка, платье и мое старье были аккуратно завернуты в упаковочную бумагу. Отходя от кассы, Антон сказал:

— А теперь обувь.

— Какую еще обувь? Не испытывай судьбу!

— Ничего испытывать и не надо, судьба нам сама улыбается.

С Антоном так всегда. Когда он в ударе, вас все в жизни радует. Я весело покорилась и пошла за ним. Он в считаные минуты нашел мне подходящую обувь. Сапоги. Я примерила, и они так мягко облегали мои ноги, что на душе сразу наступил мир.