Неприкасаемые - Дж. Дж. МакЭвой

громче, когда он подошел к кровати. Все, что я могла видеть, были его ноги. Я прижала пистолет к груди, зная, что должна действовать быстро. В ту секунду, когда он выглянул в окно с решетками, я медленно выскользнула из-за кровати, выстрелив ему прямо в сердце. Он упал, и я не стала терять времени: схватила его за шею и свернула.

Сняв с него оружие, две гранаты и нож, я сунула их в джинсы, прежде чем броситься к телефону.

— Вот сука, — прошептала я. Она перерезала все провода.

Я не могу ждать. Выбежав в коридор, я не потрудилась спрятаться. Я знала, что у нее повсюду были камеры. Она уже знала, где я была, и единственный шанс, который у меня был, это продолжать двигаться, единственная проблема была в том, что я понятия не имела, куда, черт возьми, иду.

— Здесь! Ecco! Eccola18, — это было все, что я услышала, прежде чем в меня полетели пули, разбив цветочную вазу, предметы искусства и мебель.

Черт возьми.

— Я сдаюсь! — Закричала я, роняя пистолет. — Mi arrendo!19

— Vieni fuori!20

Сделав, как они просили, я вышлп и показала им свои руки. Их глаза расширились при виде гранаты в моей левой руке.

— Arrivederci21, ублюдки! — Закричала я, когда граната откинула их так далеко, как только могла. Один из них застрял в люстре, и я нырнула в укрытие. Когда я ударилась о землю и покатилась, мне удалось схватить пистолет и спрятаться за стеной.

Дым заполнил залы, как будто произошло извержение вулкана. Вспышки пламени вспыхнули по всему дому, когда я поднялась с земли. Я закашлялась, так как мой нос и легкие горели, выплевывая кровь изо рта.

— Ааа… — раздался крик слева от меня. Я подошла к нему. Если он был достаточно вменяем, чтобы стонать от боли, то он был в состоянии, чтобы ответить мне.

— Скажи мне, где она, и я сейчас же положу конец твоей боли. — Я держала пистолет прямо над его единственным здоровым глазом.

— Si cazzo cagna22.

— Неправильный ответ, — сказала я, прежде чем убить его, как суку, которой он так красиво меня назвал.

Идя по коридору, я держалась за живот только для того, чтобы почувствовать жар собственной крови.

Черт возьми. Мои швы разошлись.

Я знала, что это был только вопрос времени, когда это произойдет, но я, по крайней мере, надеялась, что сперва увижу Авиелу. Взяв кусок дерева, я поднесла его к маленьким язычкам пламени в обломках, пока он не загорелся, как факел. На ходу я провела им по стенам, воспламеняя обои по мере того, как продвигался дальше по коридору. Это место должно было сгореть.

Вскоре я оказалась у парадного входа, передо мной замаячили большие дубовые двойные двери, которые вели за пределы особняка. Я уронила факел. Дверь захлопнулась, заперев меня внутри, в то время как пламя продолжало распространяться. Я никогда не была в аду, но, наблюдая, как огонь ползет по картинам и вверх по стенам, я была уверена, что он был довольно близко.

— Мишка Мел, куда ты уходишь? — Я могла слышать ее голос, но едва могла видеть ее, когда она вошла в фойе.

С пистолетом в одной руке и ножом в другой я спускалась по парадной лестнице, осторожно и медленно, пока разбитый мраморный пол терся о мои босые ноги.

— АВИЕЛА!

Я искала, но она была похожа на призрак, перемещающийся из стороны в сторону, прежде чем я смогла сосредоточиться на ней. Похоже, ее не беспокоил огонь или что-то вообще, она просто играла со мной. Я не останавливалась, пока не встала посреди фойе.

— АВИЕЛА!

Я не собиралась прекращать кричать. Я буду орать, пока не разбужу гребаных мертвецов. Я надеялась, что ее дом сгорит, что она сгорит вместе с ним. Я бы не остановилась, пока одна из нас не окажется в земле.

— Мама!

Услышав что-то позади себя, я обернулась, и там стояла она, одетая в белое, но покрытая дымом и пеплом, с такими же дикими волосами и глазами, как у меня. Она приставила пистолет к моему лицу.

— Ты действительно знаешь, как вывести мать из себя, — сказала она, бросая пистолет на землю.

Сняв пистолет с предохранителя, я подняла его и попыталась не обращать внимания на пятно в поле моего зрения. Она смотрела на меня бесстрастно, почти так, как будто не была уверена в том, где находится. Это было на грани безумия, насколько мертвой она уже выглядела.

— Правда, пистолет? Вот как ты собираешься это сделать? Где твой хребет, милая? Твой отец заставлял тебя бояться драки? Он всегда был таким слабаком…

Я нажала на спусковой крючок. Я не хотела тянуть, но одной пули в ее руке было более чем достаточно, чтобы доказать мою точку зрения. Она отшатнулась и схватилась за свою руку.

— Я собиралась выстрелить тебе в голову, но мне все еще нужно выяснить, кто такой Иван, — сказала я ей, подходя ближе.

Она повернулась, швырнув мне в лицо осколки мрамора, пепел и стекло, прежде чем сбить меня с ног.

— Ты неблагодарная маленькая сучка. Io sono tua madre!23 — ревела она, пиная меня снова и снова. — Tua madre!24

Ее кулак коснулся моего лица, когда пистолет вырвали у меня из рук. Схватив ее за ногу, я извернулась и повалила ее на пол, борясь, пока не оказалась на ней сверху.

— Сколько раз я должна тебе повторять? То, что ты носила меня в своем чреве, еще не значит, что ты моя мать!

С небольшим расстоянием между нами она отвела кулак назад и ударила меня прямо в нос, прежде чем оттолкнуть меня от себя. Перекатившись поближе к огню, я выплевываю свежую кровь изо рта, прежде чем попытаться встать. Мои глаза остановились на пистолете, когда я встала.

— Я не хотела убивать тебя, Мел. Я действительно этого не хотела.

— Прекрати нести чушь, Авиела. Ты хочешь бороться со мной, тогда сделай это.

Кружа вокруг пистолета, она просто покачала головой. Я прыгнула на нее,