Изабель Вульф - Разлуки и радости Роуз

Я села в машину и помчалась домой. Гнала на полной скорости и на ходу набирала номер Беверли: попросить, чтобы она меня прикрыла.

— Хорошо, но только не задерживайся. Что мне ответить, если кто-нибудь спросит, почему тебя нет?

— Скажи, что я на конференции.

— На какой конференции?

— Дай подумать… так… по позитивному подходу к воспитанию детей.

— А где ты на самом деле?

— В Сити, только что виделась с Эдом. Но произошло кое-что важное, и мне срочно надо домой.

Тео сказал, что не вскрывал конверт. Я размышляла, что может оказаться внутри.

Дорогой абонент 2152, я прочитала объявление в «Чэтхем ньюс» и хочу признаться, что это я оставила вас на автомобильной стоянке супермаркета сорок лет назад. Мне ужасно жаль, и я знаю, что вы, наверное, плохо обо мне думаете, но… — Но что? Какое у нее оправдание? — Но мне было 13 лет, и я не знала, что беременна/я была замужем, и у меня был роман/мне было 40, и у меня уже было шестеро детей, поэтому еще одного было не прокормить.

Я столько раз представляла себе, какая она, моя мать, и вот сейчас я узнаю. Все тело горело как в лихорадке: кружилась голова, перехватывало дыхание, в горле стояла тошнота. Каждый раз, останавливаясь на светофоре, я ударяла о руль ладонью. Если впереди идущая машина задерживалась хотя бы на долю секунды, я орала. Я билась в агонии предвкушения — и сильного, глубокого страха. Ведь всю свою взрослую жизнь я пряталась от прошлого, и вот теперь мое прошлое позвало меня.

Я часто воображала себе параллельную жизнь — ту, которую я бы вела с моей мамой, если бы она меня не бросила. Я представляла, как бы я жила тогда. Возможностей было бесконечное количество, и моя мать могла бы быть кем угодно. Она могла бы оказаться бедной или богатой, англичанкой или иностранкой, толстой или худенькой, умной или глупой. И вот на смену многолетним фантазиям приходит истина. Но возможно, истина окажется мне не по зубам. Более того, правда может быть жестокой. Что, если она была проституткой, например? А может, я родилась в результате изнасилования. Моя мать запросто могла оказаться алкоголичкой или наркоманкой. С другой стороны, возможно, она прелесть. А он? Мой отец? Мне предстоит узнать, кто он. Я представляла его привлекательным негодяем лет на десять ее старше, хотя, может, они были ровесники. Может, они влюбились еще подростками, как Ромео и Джульетта, а их родители враждовали. Его родители думали, что она недостаточно хороша для него — мерзавцы! — и вынудили его ее бросить. Поэтому она лишилась рассудка, и в один солнечный день она оставила меня в тележке из супермаркета.

Возможно, мне предстоит узнать настоящую дату своего рождения. Может, я родилась вовсе не первого июня, а восьмого или двенадцатого, а может, даже в мае. У меня не было истории, не было индивидуальности, кроме той, которую мне дали насильно, и вот теперь я наконец узнаю, кто я такая.

Вдруг окажется, что у меня есть брат или сестра? С одной стороны, я надеялась, что есть, но с другой — надеялась, что нет. Если я узнаю, что у нее были еще дети и их она оставила с собой, а меня бросила, это меня убьет. Где жила моя мать, после того как бросила меня, что она делала после этого? Может, она осталась жить в том же районе, и мы иногда даже проходили друг мимо друга на улице, а может, переехала в другой город. Возможно, движимая чувством вины, она стала трудоголиком и превратилась в успешную бизнес-леди, ученого или судью. Когда я свернула на Хоуп-стрит, в моей голове теснились голоса, высказывающие предположения одно противоречивее другого, они спорили и дрались между собой, пытаясь перекричать друг друга.

«Твоя мать поступила в художественную школу и стала художницей».

«Нет, она училась в Королевской академии драматического искусства и стала звездой».

«Нет, она стала учительницей начальной школы».

«Она была пианисткой!»

«Очнись, Роуз, твоя мать — шлюха и алкоголичка!»

«Нет, нет, нет, она стала акушером-гинекологом».

«Чушь собачья! Она работала на Би-би-си!»

Я припарковалась и вбежала в дом. В прихожей стояли коробки Тео, наглухо заклеенные липкой лентой, готовые к завтрашнему переезду. Мое сердце сжалось.

— Тео! — задыхаясь, крикнула я. Перешагнула через большой чемодан и побежала на кухню. Я взглянула на него — он улыбался.

— Привет, Роуз, — мягко произнес он. — Готова?

Я кивнула. Он протянул мне письмо. Задержав дыхание, будто я собиралась нырнуть в реку, я разорвала большой коричневый конверт со штампом «Конфиденциально» и вынула маленький конвертик кремового цвета. Номер абонентского ящика был выведен аккуратными буквами шариковой ручкой, но, взяв конверт в руки, я почувствовала, что сердце упало. Я думала, конверт будет толстым, ведь внутри, по моим предположениям, должны были быть целые страницы объяснений, извинений и подробное семейное древо. Но, к моему разочарованию, письмо было тоненьким. Как письмо, где вам сообщают, что вы не приняты на работу. Я вернула конверт Тео.

— Открой ты, — прошептала я.

— Нет, оно твое. Ты сама должна открыть.

— Я хочу, чтобы ты это сделал. Пожалуйста, Тео. В конце концов, ты заварил эту кашу.

Он поджал губы.

— Ну… хорошо.

Он поддел ярлычок пальцем и вынул одинокий листок белой пергаментной бумаги, исписанный лишь с одной стороны. Пробежал глазами, медленно кивнул, поднял бровь и протянул письмо мне. Я взглянула на обратный адрес: Кросс-стрит, 12, Чэтхем, Кент.

Дорогой абонент, меня заинтересовало ваше объявление в «Чэтхем ньюс». Но прежде чем связаться с вами лично, мне бы хотелось выяснить две вещи. Имя девочки, о которой идет речь в объявлении, случайно не Роуз? И есть ли у нее особые приметы?

Письмо было подписано Марджори Уилсон (миссис). Телефона не было, только адрес.

— Думаешь, это моя мать? — спросила я Тео.

Он еще раз взглянул на письмо.

— Нет. Если бы это была она, ей ни к чему было бы спрашивать твое имя. Твоя мать знает, как тебя зовут, где она тебя оставила, в какой день, в каком году. Почерк неровный, думаю, это довольно пожилая женщина. Скорее всего, она просто знает твою мать или знала ее в прошлом. — Мое сердце подпрыгнуло, как во время прыжка на тарзанке. Она знала мою мать. Мне пришло письмо от женщины, которая знала мою мать! — Думаю, нужно ответить немедленно.

— Может, предложить встретиться?

— Еще рано. Просто напиши, что тебя зовут Роуз. Посмотрим, что еще она сможет сообщить.

Я кивнула и подошла к столу.

Дорогая миссис Уилсон, — написала я. От волнения пальцы тряслись. — Большое спасибо за письмо. Да, девочку зовут Роуз, эта девочка — я, и у меня есть особые приметы — родимое пятно в форме Индии на левом бедре. Если вы располагаете какой-либо информацией о моей настоящей матери, которую я пытаюсь найти, пожалуйста, позвоните мне как можно скорее по любому из указанных телефонов, и я сразу же вам перезвоню. Большое спасибо за ответ.