Уильям Гилл - Вкус греха

Теперь у Ариан не осталось никого, кроме Глории и ее маленькой дочери. Рубен, Флоринда, Симон, Пол, теперь и Нана – все близкие люди исчезли из ее жизни. Однако смерть Наны давала Ариан долгожданную возможность позвонить Глории, чтобы разделить с ней горе.

– Добрый день, мисс Глория, – с почтением сказал дворецкий, распахнув дверь перед Глорией и нянькой, которая несла на руках ребенка. Голос его звучал так, будто он по-прежнему видел Глорию каждый день. Молодая мать огляделась и вдруг почувствовала себя так, словно никуда и не уезжала. Здесь был ее дом.

– Доброе утро, Франсуа, – ответила она и, представив няньку дворецкому, добавила: – Пожалуйста, проводите Шейлу в гостиную для прислуги – она наверняка с удовольствием выпьет чашечку чаю.

С этими словами Глория забрала у няньки девочку. Расправив складки одеяла, в которое была завернута Мерседес, она, дождавшись, пока остальные выйдут, направилась в сторону большой гостиной и вдруг заметила Ариан, которая, стоя в дальнем конце галереи, смотрела на нее. Глории вдруг показалось, что мать так же жаждет примирения, как и она сама, и так же боится их встречи. Женщины медленно двинулись навстречу друг другу. Когда расстояние между ними сократилось до шага, Ариан раскинула руки в стороны и обняла дочь и внучку.

– Родная моя, я так рада тебя видеть, – сказала Ариан со слезами на глазах. Затем она осторожно приподняла уголок одеяла, закрывавший лицо маленькой Мерседес. – Эта кроха – единственная, кому разрешается плакать, но она ведет себя просто идеально. Какая же она милая!

Глория с улыбкой вручила ей драгоценный сверток. Ариан принялась покачивать спящую малышку, прижавшись щекой к ее покрытой пухом головке.

– Пойдем в мою спальню, – предложила Ариан дочери. – Мерседес будет куда удобнее на моей кровати.

Они прошли через гардеробную, где Глория заметила огромную коробку одноразовых подгузников, ящик всевозможных детских лосьонов и массу игрушек.

– Сегодня утром я на всякий случай кое-что купила, – смущенно пояснила Ариан и рассмеялась, прижав к себе маленькое тельце.

В спальне она уложила девочку на шелковую простыню.

– Похоже, ей тут уютно. Давай посидим у камина – оттуда нам будет удобно за ней приглядывать, – сказала Ариан и нажала на кнопку звонка рядом с кроватью.

Через несколько секунд в комнате появился Франсуа с чайными приборами на подносе. Поставив поднос на низкий столик у камина, он вышел. Мать и дочь почувствовали, что теперь наступает самый трудный момент – им предстоял действительно тяжелый разговор. Ариан принялась сосредоточенно разливать по чашкам чай, радуясь этой небольшой отсрочке.

В течение последних нескольких дней она не раз репетировала свою речь. Пришло время положить конец двадцати годам молчания и лжи. Ариан собиралась объяснить Глории, кто она такая на самом деле и кем была раньше, рассказать правду о Нане, о детстве самой Глории, о Чарлзе – словом, обо всем. Передав Глории чашку с чаем, Ариан уселась рядом с ней, на секунду прикрыла глаза и начала говорить, глядя прямо перед собой:

– Я никогда не была такой счастливой, как сейчас. Когда я увидела тебя, то поняла, как сильно мне тебя не хватало. Мне надо рассказать тебе очень много важного о себе и о тебе – ты имеешь право это знать. Как бы то ни было, я хочу, чтобы ты знала: я всегда считала тебя своей дочерью. Ты всегда была и сейчас остаешься для меня самым близким и нужным мне человеком. Если ложь – это искажение наших подлинных чувств, то я никогда не лгала тебе, но я хочу рассказать тебе о себе, о Нане и… о тебе.

Ариан замолчала, пытаясь справиться с подступившими слезами. Когда она, собравшись с силами, собиралась продолжить, Глория взяла ее за руку.

– Мама, пожалуйста, не продолжай. Я знаю, то, что ты хочешь мне сказать, причинит тебе сильную боль, но пойми, все это больше не имеет никакого значения. Ты действительно моя мать, и я люблю тебя, остальное не важно. За этот год, пока мы были вдали друг от друга, я очень многое узнала о себе и о тебе, да и Мерседес помогла мне понять нечто очень важное. Ты не была мне должна ничего, кроме любви, и ты любила меня, как могла. Я старалась сделать тебе больно, но куда больнее сделала самой себе…

Наступил долгая пауза.

– Прости меня, – прошептала наконец Ариан.

– И ты прости меня, – отозвалась Глория.

– Ну и сколько же она тебе дала? – озабоченно спросил Чарлз, едва Глория вошла в гостиную.

Он давно перестал притворяться. После свадьбы ему пришлось оплачивать все счета, и его финансовые ресурсы были почти исчерпаны. Арендная плата за дом была поистине грабительской. Мердок рассчитывал, что Ариан вскоре смягчится и поможет им, чтобы иметь повод навестить беременную Глорию. Однако у этой стервы оказался куда более сильный характер, чем он предполагал, и после рождения ребенка ему пришлось погасить счета из роддома – они привели его в ужас, – также из собственного кармана. Вскоре после этого он был вынужден уволить повара и горничную. Молодым супругам пришлось довольствоваться услугами приходящей уборщицы. Теперь, с приближением зимы, у Мердока появился предлог, чтобы рассчитать еще и садовника, но так не могло продолжаться бесконечно.

От подруги Глории Чарлз узнал, что в Аргентине умерла последняя из сестер Симона де ла Форса. Это означало, что капкан, в котором Мердок держал Ариан, разжался. Он не мог больше шантажировать ее, он мог только просить.

– Иногда я думаю, что тебе самое время уползти обратно в канализацию, откуда ты в свое время появился, – сказала Глория, с презрением глядя на мужа. – Ты ведь вылез из дерьма – там тебе и место. Я не просила у матери денег.

– Ну а как вообще все прошло? – спросил он, постаравшись, чтобы голос звучал как можно мягче и доброжелательнее.

– Мама пригласила нас вместе с ней встретить Рождество в Пунта-дель-Эсте, – холодно сказала Глория. – Мне неудобно было ей отказывать, и я приняла приглашение, в том числе и от твоего имени, но я хотела бы, чтобы ты остался здесь. Назад я не вернусь. Завтра я поговорю с юристами. Мне нужен развод.

Чарлз замер как громом пораженный, затем пришел в бешенство. Какая дрянь! Всего одна встреча с ее мамашей – и пожалуйста, она уже намерена сбежать от него. Чарлз не собирался разводиться с Глорией до тех пор, пока не достигнет своей цели, то есть не получит по меньшей мере половину денег Ариан. Но для этого Глория должна была сначала получить состояние матери в свое распоряжение!

– Что за чушь ты несешь, Глория! Я понимаю, что после свидания с матерью ты взволнована, но сейчас не время расторгать наш брак. Подумай о нашей дочери!