Барбара Брэдфорд - Голос сердца. Книга вторая

«Да, — решил Ник, — ей удалось избежать многих ловушек, расставляемых Голливудом, миновать их с минимальным для себя ущербом». Тогда почему же Франческа убеждена, что Катарин начинает странно себя вести всякий раз, когда она возвращается с побережья? Это оставалось для него загадкой, и он жалел, что не расспросил Франческу подробнее. Чем дольше он размышлял, тем очевиднее становилось для него, что Франческа на этот раз ошибается. Перемены в Катарин обусловлены чем-то иным. Но чем?

В один прекрасный миг ему открылось, что умственные расстройства не случаются внезапно. Они развиваются постепенно. Он припомнил детство Катарин, ее сложные отношения с отцом, ее привязанность к Райану, отвратительный сексуальный опыт, приобретенный в ранней юности, осуждение и недоверие отца, одержимость профессией. Переносясь мыслями с одного предмета на другой, Ник оценивал и взвешивал все, что ему было известно о жизни Катарин, и постепенно пришел к убеждению, что все ее нынешние невзгоды уходят корнями в детство и юность. Вот ответ на все вопросы!

Ник в поисках подтверждения своим догадкам отправился в поход по книжным магазинам и накупил гору литературы по душевным болезням. Несколько дней Ник штудировал купленные книги, задаваясь вопросом, действительно ли Катарин больна шизофренией. В конце концов он понял, что у него не хватает знаний, чтобы глубоко вникнуть в эту проблему, и стал осторожно интересоваться репутацией самых известных психиатров, чтобы составить для себя некий план действий и самому не свихнуться от тревоги за Катарин. Ник много размышлял о ее поведении в последние месяцы, стараясь постичь причины многих ее необъяснимых поступков. Разговаривая с Франческой, он утаил от нее некоторые факты, касающиеся Катарин, и тщательно следил за своими откровениями, внимательно их редактируя. При этом он руководствовался не только свойственным ему нежеланием вмешиваться в чужую личную жизнь, но и любовью к Кэт. Ну как, спрашивается, мог он сообщить Франческе, что ее подруга — закоренелая лгунья? А в этом у него не было ни малейшего сомнения. И что самое огорчительное с точки зрения Ника, она имела обыкновение лгать по самым ничтожным поводам. Как-то раз ему пришло в голову, что, возможно, это получается у нее непроизвольно. Он задавался вопросом, то ли это привычка, сохранившаяся с детства, то ли проявление ее теперешнего умственного расстройства.

Но гораздо сильнее Ника тревожила еще одна привычка Катарин, приобретенная ею незадолго до отъезда на Цейлон. Она стала надолго пропадать неизвестно куда, а все ее объяснения приводили Ника в изумление своей неправдоподобностью. Над ними оставалось только смеяться, если бы положение не становилось таким серьезным. Когда Ник спрашивал ее, куда она запропастилась так надолго, Катарин принималась рассказывать, что заходила в церковь или сдавала книги в библиотеку, хотя все церкви и библиотеки были в то время закрыты. Более того, Ник хорошо знал, что она не брала никаких книг в библиотеках, и он пытался убедить Катарин остерегаться придумывать подобную чушь, если она хочет, чтобы ей верили. Нисколько не смущаясь, она продолжала настаивать на своих выдумках, и Нику оставалось только в отчаянии разводить руками. Но однажды ей удалось напугать его по-настоящему, когда, как было между ними условлено заранее, Катарин не пришла на обед в доме Ника. Он звонил ей по телефону через каждые пятнадцать минут в течение двух часов, после чего, охваченный растущей тревогой, отправился к ней на квартиру. У каждого из них были свои ключи от обоих домов, и Ник зашел внутрь, распираемый волнением и страшась того, что могло его ждать в квартире. Но она была пуста. Катарин, безумно возбужденная, вернулась домой где-то около полуночи. Застигнутая врасплох поджидающим ее Ником, она стала неистово отрицать их договоренность насчет совместного обеда, а потом, придя в невероятное раздражение, обвинила его в том, что он шпионит за ней и читает ее личные бумаги. Нику оставалось одно из двух — либо ударить ее, либо повернуться и уйти. Он выбрал последнее и отправился домой, стараясь унять обуявший его гнев. В то же время он был немало напуган случившимся и задавался вопросом, не впадает ли Катарин в полное безумие.

На следующее утро Катарин, изменив своей обычной манере поведения, не признающей угрызений совести, униженно извинялась перед ним, умоляла простить ее и клялась, что подобное никогда больше не повторится. И, действительно, она вела себя безупречно все время, остававшееся до отъезда на съемки.

Теперь, когда Ник размышлял об этих ее странных привычках, ему в голову пришла неожиданная мысль. А может быть, все ее исчезновения, вся ее ложь объясняются одной простой причиной — у нее есть другой мужчина? Он всерьез и всесторонне обдумал это предположение и в конце концов решительно отмел прочь, признав его смехотворным. Мало того, что Катарин по своей натуре была мало склонна к беспорядочным связям, но она все еще оставалась до некоторой степени фригидной. Ник был уверен, что секс отнюдь не был движущей силой в ее жизни, и мысль о возможной связи Катарин на стороне больше до следующего года у него не возникала.

К середине июля, по мере приближения даты возвращения Катарин в Штаты, мрачные предчувствия, одолевавшие Никоса Латимера, только усиливались. В конце месяца она вместе со всей съемочной группой и другими актерами, занятыми в картине, перелетела с Цейлона в Гонконг, оттуда — в Калифорнию и, наконец, отснявшись в павильонах студии, приехала в Нью-Йорк.

С первой минуты их встречи в аэропорту Ник уже понял, что она снова переменилась. Катарин была совсем такой, как прежде, совершенно нормальной и намного более спокойной, чем за все предыдущие месяцы. Она определенно была довольна поездкой на Дальний Восток. Съемки прошли превосходно, без всяких накладок. Свежая и оживленная, с очаровательным румянцем на щеках, Катарин приятно удивила Ника своим видом. Не уверенный, надолго ли ее хватит, он тем не менее обращался с ней так, будто до ее отъезда между ними не было никаких недоразумений. Более того, он очень скоро понял, что вновь очарован ею, опутан ее сетями. Постепенно напряжение стало оставлять его, и он понемногу стал расслабляться, но не позволяя себе утратить бдительность. Он наблюдал за нею и ждал.

Ник также предусмотрительно решил оттянуть свой рассказ о разрыве Райана с Франческой, заметив, что последняя немного раньше намеченного уехала отдыхать на юг Франции. Только выждав некоторое время, пока Катарин полностью отдохнет и устроится в своей квартире, он поведал ей о случившемся. Искренне огорченная и расстроенная его сообщением, Катарин немедленно позвонила в Монте-Карло на виллу Дорис. Прислушиваясь к ее разговору с Франческой, Ник убедил себя в том, что Катарин ко всему этому не имеет отношения. Хотя он мог слушать только одну сторону, ему не составило труда связать слова Катарин с известными ему фактами. Несколько минут спустя после начала их разговора Ник уже убедился в том, что, как он и предполагал, Райан просто пожелал перевести огонь на сестру. Со слов Катарин Нику стало ясно, что она просто изложила Райану возможные теневые стороны его брака с Франческой, напомнила ему об их принадлежности к разным религиям и просила брата еще раз все тщательно обдумать и взвесить перед тем, как принимать окончательное Решение.