Эстер Браун - Маленькая леди в большом городе

Я приняла ее слова за комплимент и пообещала, что, если увижу в уборной знаменитостей, непременно расскажу ей об этом.

Подойдя к лестнице у парадного входа в «Метрополитен», я приостановилась, охваченная нервной дрожью. Не я ли учила Годрика, как держаться на разного рода праздниках?

Во-первых, пришло мне на ум, раз я приехала одна, могу никуда не торопиться и спокойно осмотреться.

Во-вторых, поскольку Джонатана рядом нет, никто не встретит меня с мыслью: «Почему он с этой, не с Синди?»

В-третьих…

Я мелкими шажками пошла вверх по лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, глядя на новые золотистые туфли и ощущая на себе десятки взглядов.

Нет, с Джонатаном было бы лучше. Я могла бы хоть поделиться с ним, что ошеломлена великолепием вокруг.

В-третьих…

Третьего плюса не отыскивалось. Я мечтала, чтобы Джонатан оказался рядом.

Лестницу освещали фонарики, в сказочном мраморном вестибюле, куда ни кинь взгляд, красовались, словно гигантские павлины, композиции из роз и лилий, воздух под гулкими сводами изобиловал мускусным благоуханием. Места, отведенные для празднования, ограничивала красная лента. Я приехала довольно рано, однако гостей в вечерних нарядах собралось уже прилично. Входя в вестибюль, дамы и господа снимали пальто и кашемировые шали, брали бокалы шампанского с огромных подносов и шли к Египетскому храму.

Сдав в гардероб короткий бабушкин жакетик из искусственного меха, я, распрямляя спицу и покачивая бедрами, последовала за остальными. Дрожь мало-помалу прошла. Шагая на высоких каблуках по пустым коридорам, я с приятным головокружением размышляла о тишине и покое, царящих в темных отгороженных красной лентой залах наверху. Они так и будут стоять до утра, задумчивые и пустынные, пока блистательное общество внизу пьет и закусывает.

Зал, куда я, наконец пришла, оказался весьма странного вида помещением: древняя арка, за ней каменный храм, а наверху вдавленный внутрь стеклянный потолок в современном стиле, светящийся необычным сиянием. На миг я почувствовала себя неуютно среди всей этой экстравагантности, но, одолев смущение, взяла бокал с шампанским у проходившего мимо официанта и посмотрела по сторонам, решая, с кем бы заговорить.

Я беседовала с тремя приветливыми людьми, совсем не думая о Джонатане, когда случайно заметила его в толпе. Он оживленно разговаривал с пожилой парой в причудливых нарядах.

Джонатан создан для вечерних костюмов. Выглядел он в смокинге величаво, но держался при этом совершенно непринужденно. Его волосы, хоть над ними и не корпел парикмахер, лежали идеально ровно, руки ухоженные, хоть их и не обрабатывал специалист по маникюру, малейшее движение говорило о внутреннем достоинстве и непоколебимой уверенности в себе. При мысли, что это мой мужчина, грудь приподнялась от заполнившей ее гордости.

Разговаривая, Джонатан то и дело поворачивал голову, словно кого-то искал; когда же его взгляд упал на меня, лицо просияло светлейшей улыбкой. Он извинился перед собеседниками и стал пробираться ко мне через толпу гостей и официантов с огромными подносами. Мои губы приятно закололо, а когда обнаженной руки коснулись наконец пальцы Джон а тана, тончайшие волоски на ней встали дыбом.

– Мелисса, ты потрясающе выглядишь, – пробормотал он мне на ухо. – Самый восхитительный экспонат во всем музее.

– Не преувеличивай, – сказала я.

– Вижу, ты занята: как обычно, очаровываешь гостей. А мне уделишь минутку-другую?

– Само собой.

– Украду тебя совсем ненадолго. Джонатан положил руку мне на спину – отчего мое сердце забилось чаще – и повел меня прочь из зала и мимо охранников в темных одеждах, которые собрались было остановить нас, но, увидев, что это Джонатан, одобрительно закивали.

– Вообще-то музей уже закрыт, – прошептал Джонатан. Мы быстро шли по коридорам, держась за руку. – Нам не положено вот так здесь расхаживать, но я, хм… поговорил с кем нужно. Я тебя не задержу, – прибавил он. – Просто хочу, чтобы ты кое на что взглянула…

На нем лежала основная ответственность за проведение праздника – я не надеялась даже на то, что у него найдется время оценить мою прическу, не говоря уже об уединении меж саркофагами. Мое сердце стучало все громче – отнюдь не только потому, что, дабы поспевать на высоких каблуках за Джонатаном, идти приходилось возможно быстрее.

Наконец мы пересекли зал, наполненный штуковинами, что выглядели как обычные изделия из фарфора, и очутились в гостиной.

Английской гостиной: с деревянными половицами, буфетами красного дерева и тремя старинными помутневшими зеркалами. Подойдет к такому юная красотка и увидит перед собой жертву проказы. Даже пахло здесь как в здании, охраняемом Национальным трестом. Недоставало, пожалуй, лишь сосудов с ароматическими смесями да древней дамы на стуле, что с укоризной воззрилась бы на мои каблуки. В остальном комната была точь-в-точь, как в старом английском особняке.

Кстати сказать, если бы в ней оказались две собаки, царило бы неиссякаемое напряжение и пахло бы сигарным дымом, ну, еще слышались бы отдаленные крики, она сошла бы за обиталище Ромни-Джоунсов. Меня внезапно захлестнула страшная тоска по родине.

– Боже мой,– пробормотала я. – Такое чувство, что я дома.

– Я знал, что тебе тут понравится. – Джонатан просиял. – Но пойдем дальше, это еще не все!

Вообще-то, подумала я, последовав за ним, я не уверена, что мне тут нравится. Какого черта

эта чудесная английская гостиная делает здесь в Нью-Йорке? Мне вдруг стали понятны чувства греков, что приходят в Британский музей и оказываются среди творений, созданных в Греции.

Джонатан, с трудом сдерживая радость, привел меня в более тускло освещенную комнату, где возвышалась огромная кровать с пологом на четырех столбиках, покрытая ткаными покрывалами, края которых спадали до самого пола. Здесь дополнений не требовалось – казалось, даже если повесишь на окна вместо штор государственные знамена Великобритании, дух в комнате не станет более английским. Грудь сдавило от наплыва патриотических чувств. То была не кровать – настоящее господское ложе!

– Ого! – воскликнула я. – Глаз не оторвать!

– Здорово, правда? – Джонатан обнял меня сзади за талию, и мы оба стали любоваться роскошной кроватью. – Я пришел сюда в прошлом году перед Рождеством, в ту пору, когда переживал весь этот ад… с Синди и разводом. Потому-то я и люблю «Мет». Когда совсем невмоготу, спешишь сюда, и все становится на свои места. Стоит лишь взглянуть на что-то красивое, умиротворяющее или просто… необычное.