Ширл Хенке - Беспутный и желанный (Клятва верности)

– Я знаю, какой ты верный друг, Генри, но Патрик хоть и груб, но прав… Мы теперь с Рори – муж и жена.

– А ты сказала Майклу, что у него теперь новый папаша? – постепенно остывая, поинтересовался Генри.

– Нет еще. И он не знает, что Амос мертв и что мы с Рори поженились. Сейчас не время обрушивать на него все новости – и хорошие, и плохие. Но потерю Амоса он вряд ли будет переживать. Ты прекрасно знаешь, что представлял из себя Амос и как он относился к Майклу.

– Мальчик уже привязался к Рори. Он только и говорит о нем. Поверь мне, Снейд! – уже вполне дружелюбно добавил Патрик.

– Если он такой уж любящий отец, почему он не здесь? – спросил Генри.

– У него важные дела в Карсон-Сити, – пояснил Патрик.

– И тебе, Патрик, лучше быть с ним, – сказала Ребекка. – Нам здесь хорошо и спокойно. Генри, если согласится, будет охранять нас вместо тебя. Ты не откажешься, ведь правда? Ты еще найдешь время, чтобы побыть с нами? – Она ласково взглянула на шурина.

– Почему бы и нет, – не очень уверенно пробормотал Генри. – Я нанял похоронщиков из конторы Фортнера подготовить тело Амоса к погребению. В данных обстоятельствах, мне кажется, церемония не должна быть пышной. Завтра мы вернемся в Карсон-Сити и проводим его в последний путь… А потом будем разбираться с адвокатами по поводу наследства и утонем в ворохе бумаг, если раньше крысы не успеют их сгрызть.

Патрик и Ребекка обменялись взглядами. Она доверяла своему родственнику – Патрик это понял, но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что Генри Снейд не так прост и открыт, каким желает казаться. Оставить Ребекку и сына Рори на попечение человека, ранее работавшего на Амоса Уэллса, – не будет ли это ошибкой с его стороны? Одобрит ли Рори такое решение Ребекки? Вероятно, не стоит тревожить ее своими подозрениями, а, наоборот, лучше изобразить полное доверие Снейду и тем самым усыпить его подозрительность.

– Если ты не возражаешь, Ребекка, я немедленно отправлюсь в Карсон-Сити.

Она кивнула. Их руки встретились в дружеском и доверительном рукопожатии.

– Снейд останется вместо меня, и я верю Снейду, потому что ему веришь ты, – сказал Патрик.

Ребекка и Генри проводили взглядом ускакавшего всадника. Безотчетное чувство тревоги не покидало Ребекку, но рядом с ней был верный Генри Снейд, и от него исходило дружеское тепло.

– Мы все так голодны, Генри. Не пора ли нам пройти в кухню и приняться за еду. Мне интересно, что подают на завтрак на уединенном ранчо.

Преодолев гребень холмов, Патрик осадил коня и под прикрытием зарослей колючего кустарника стал кружить по плато, откуда отлично просматривался и дом, и пространство возле ранчо. Он отыскал небольшую рощицу пригнутых ветрами к песчаной почве сосен, привязал там коня, вернулся на гребень, разрыл песок, устроив себе более или менее удобное ложе, и стал наблюдать за тем, что творится вокруг ранчо. Он не ждал, что произойдет что-нибудь, и все-таки…

Примерно через час или чуть больше Ребекка и Майкл в сопровождении Пэтси прошли в загон для лошадей. Служанка несла объемистую корзинку, вероятно, с едой для пикника. Женщины и мальчик уселись на лошадей и удалились навстречу слепящим лучам поднявшегося над горизонтом солнца.

Патрик едва удержался, чтобы не последовать за ними, но, заметив, что два конюха на отличных жеребцах сопровождают компанию, решил остаться на месте и продолжать следить, как далее развернутся события на ранчо. Его интересовало, как себя поведет Генри Снейд.

Когда Снейд вышел из дома, пересек загон, полный мычащих в ожидании дойки коров, и подошел к амбару, Патрик насторожился. Казалось бы, не было ничего странного в том, что Генри обменяется парой слов с надсмотрщиком за коралем. И все-таки Патрик, покинув свой наблюдательный пункт, бегом спустился с холма и нашел себе укрытие за грубо сложенными каменными стенами амбара. Все его внимание было обращено на то, что происходит в доме и вокруг него.

Убийца презрительно ухмыльнулся. «Как же глуп этот рыжий ирландец. Подозревать Снейда и не ждать от него удара…»

Патрику наскучило таиться возле ранчо. Он был готов встать во весь рост и открыто направиться к парадному входу. Удар сзади по голове, нанесенный Келсо, заставил его упасть ничком, уткнувшись лицом в песок, и застыть в беспамятстве.

– Ты получил то, что тебе причиталось, Мадиган! Я отработал свои деньги, – пробормотал Келсо, довольный, что без особых усилий и хлопот смог выполнить поручение заказчика.

Ребекка, раскинув широкие юбки, прилегла на теплом камне возле пруда. Майкл с восторгом плескался на мелкой воде. Пышущее жаром солнце Невады, поднимаясь над горным хребтом, постепенно скрадывало прохладную тень от окружавших пруд сосен. Воздух был напоен смолистым ароматом. И все же пора была заканчивать пикник.

Оживленная купанием, Пэтси быстро оделась и собрала разбросанные по поляне пожитки.

– Я понимаю, что вас, миссис Ребекка, потрясла смерть мистера Амоса, – сочувственно приговаривала она, – но на то была воля Божья, а Господь всегда прав.

Ребекка согласно покивала головой. Она чувствовала себя такой усталой, слабой и разбитой, словно ее за утренним кофе опоили снотворным.

Возвратившись в дом и очутившись в своей спальне, она тотчас же забылась тяжелым сном. Сколько она спала – может, час, а может, чуть больше. Ей снился Рори, настойчиво требующий от нее, чтобы они занялись любовью. Он был почему-то непривычно груб и резок с ней.

Она открыла глаза и увидела то, что тоже показалось ей сном, только совсем иным и до ужаса реальным, – Генри Снейд возился в дальнем углу комнаты, взламывая замурованный в стену секретный сейф Амоса.

Ребекка вскочила.

Заслышав шорох, Генри обернулся и двумя стремительными тигриными прыжками пересек разделяющее их пространство.

– Жаль, что ты проснулась, Ребекка… Умереть во сне, не догадываясь ни о чем, было бы для тебя во сто крат легче. Ты бы сразу очутилась на небесах.

Он схватил Ребекку за плечо, резко повернул к себе спиной и уперся ей между лопаток стволом револьвера.

– Зачем ты застала меня за этим мерзким занятием? Мне и самому оно неприятно. Сожалею, что перед смертью изменишь свое отношение ко мне. Прости, Ребекка, я должен избавиться от тебя. Хотя наверняка потом всю оставшуюся жизнь буду мучиться раскаянием.

20

Что бы ни говорил Генри Снейд, Ребекка не могла поверить, что он способен нажать на курок и лишить ее жизни. Все это казалось ей не более чем кошмарным спектаклем. Даже когда Генри, угрожая револьвером, втолкнул ее в соседний кабинет и она увидела Патрика, безжизненно распростертого в кресле, – даже в этот момент она еще сомневалась.