Эрин Пайзи - Водоворот жизни

– Что ты хочешь сказать? – нервно спросил Чарльз.

– Я решила, что до следующего лета ждать слишком долго и утомительно. Хочу, чтобы ты обрадовал ее перед Новым годом. Ты можешь сделать свое признание новогодним бесповоротным решением, оставив прежнюю жизнь в старом году.

– Но, Антея, ты же обещала дать мне на раздумье целый год.

– Знаю. Но я передумала. Женский каприз, дорогой.

– Но, Антея…

– Что Антея. Я говорю серьезно. Или ты сам принимаешь решение, или его принимаю за тебя я.

– Ты загоняешь меня в тупик, не оставляя права выбора, – встревожился Чарльз.

– Именно так с тобой и надо. Ясно?

– Ну, ладно. Я расскажу ей все после Рождества, когда мы вернемся из Франции.

– Вот так уже лучше, Чарльз. А теперь послушаем, что же ты собираешься ей рассказать? – Антея посмотрела ему прямо в глаза. – Я имею в виду, ты подумал над тем, что ты ей скажешь и как?

Чарльз смутился. Он избегал даже думать обо этой сцене.

– Антея, какой смысл в том, чтобы обмусоливать это сейчас? Может, к Рождеству у нее появится любовник, и тогда все получится само собой, без особых усилий с нашей стороны?

– Ты же знаешь, что такое с ней никогда не произойдет, – сказала Антея. – Ты трус. Слабак. Ты уповал на то, что она никогда не оставит тебя, а теперь твердишь о каком-то любовнике.

– Она ни за что не даст мне развода. – Чарльз поник окончательно. – Только подумай, перед тем, как строить планы, а вдруг она согласится на свободный брак?

– Рейчел? Согласится на такое? Ты, наверное, совсем спятил! Ты что, хочешь именно этого? Чтобы твоя жена предоставила тебе свободу трахаться направо и налево?

Чарльз беспокойно заерзал на стуле.

– Замолчи, Антея. Не желаю больше об этом говорить. – Он допил вино и осмотрелся в поисках бутылки, чтобы налить себе еще один бокал.

– Нет не замолчу. Я собираюсь говорить о Рейчел весь вечер.

– Тогда я уйду. – Чарльз встал.

– Отлично. Я звоню в «Савой».

– Не смей.

– Считаю до двух. – Антея отшвырнула стул, на котором сидела, и медленно стала наступать на Чарльза. – Ты прекрасно знаешь, я тебе уже говорила, что понимаю твою гнусную натуру гораздо лучше, чем ты разбираешься в ней сам.

Чарльз растерянно смотрел на нее.

– Прекрати, Антея.

– Маменькин сыночек, – засмеялась она. – Держу пари, что твоя мамуленька сейчас у тебя в доме и готовит всякие вкусненькие штучки для своего любимого маленького Чарлика.

– Антея, предупреждаю тебя. – Чарльз сжал кулаки. – В последний раз, замолчи!

– А может, – Антея теперь ходила возле него кругами. – Может, она наглаживает твои шелковые трусики. Чарли любит свою мамочку?

Чарльз никогда так и не вспомнил, что случилось потом. Ярость вскипела в нем и накрыла громадной черной пеленой. Он смутно видел, как летали бокалы, с грохотом бились об пол тарелки, слышал, как где-то истошно кричит Антея. Чарльз пришел в чувство только тогда, когда его руки сомкнулись на горле Антеи, и он услышал свой собственный вопль:

– Ах, ты, гнусная тварь! Ненавижу тебя!

Она смотрела на его. Один глаз уже распух и начинал закрываться, из носа текла кровь, которую она промокала рукавом.

– Как же давно тебе хотелось поколотить женщину?

– Всю жизнь. – Чарльз в ужасе затряс головой. – Я говорил об этом?

– Да. – Антея попятилась от него.

– Иди ко мне. – Чарльз привлек ее в свои объятия и запустил руку под юбку.

– Ну-ка, кто у нас сейчас возбудился? – Антея расстегнула молнию на его брюках. – Иди сюда, мой славный крепыш. Он порывисто вошел в нее. Антея лежала на полу, обхватив ногами его за талию, и, пока он делал положенные телодвижения, ждала, когда он достигнет предела своего возбуждения. Рядом с ней на полу валялись осколки битого стекла и фарфора. Она улыбнулась про себя. Ладно, по крайней мере, это заставит его прийти снова. Теперь я знаю, что мне делать. В следующий раз я подыщу такое местечко, где он не устроит такого погрома. Мои бокалы Баккара! Она принялась составлять перечень ущерба, чтобы предъявить Чарльзу счет. А Чарльз испытал в это время самый совершенный и полный оргазм, единственный и неповторимый, которого он никогда в жизни больше не испытал. Выжатый, как лимон, он лежал, подмяв под себя Антею и отключившись от внешнего мира.

– Кто это натворил? – ужаснулся Чарльз, сев утром в кровати.

– Ты, моя прелесть. – Глаз Антеи распух и стал багрово-синим.

– Не может быть. Ты уверена? – Он откинулся снова на подушку и застонал. – Должно быть, я слишком много выпил. Смешно, но я не страдаю похмельем. – Он снова сел. – Извини, Антея. Я чувствую себя страшно виноватым. Больно?

– Немножко. Ты устроил здесь такой беспорядок. Разбил все мои тарелки.

– Я заплачу за них. Честно. Не передать, как у меня сейчас скверно на душе. Это никогда не повторится. Обещаю. – Антея ласково и обворожительно улыбнулась ему. Но улыбаться оказалось тоже больно. Обе губы распухли. Чарльз выбрался из кровати. – Приготовлю кофе. – И он вышел в столовую. – Боже Всемогущий! – пробормотал он. – Что я тут делал? – Он начал уборку. Антея присоединилась к нему. Они вынесли разбитый фарфор в кухню. – Вот. У меня тут черный пакет для мусора. Так быстрее. Антея, как только я приведу здесь все в порядок, пойду и куплю тарелки и бокалы.

– Хорошо. А я, пожалуй, проведу весь день в кровати.

– Так и сделай, дорогая.

Бродя по универмагу «Харродз», Чарльз вожделенно мечтал о «Савое». В голове не укладывается, как я мог такое натворить с женщиной. Высший момент вчерашнего своего наслаждения он прекрасно помнил. Пожалуй, стоит купить ей лучше бутылочку шампанского. И спал я, словно младенец…Может, она меня прогонит сейчас? Эта мысль ободрила Чарльза. Ага, тут есть и копченый лосось.

– Четверть фунта, пожалуйста.

– Взгляни на тот приставной столик. – Рейчел никогда раньше не видела такого балыка из лосося. – Клэр, от одного вида слюнки текут.

– Да, это самый лучший. Он поступает из особого местечка в Шотландии.

– Мне очень нравится копченая лососина. – Официант нарезал тончайшие, как папиросная бумага, кусочки рыбы на тарелку Рейчел. – Просто не терпится попробовать… Мммм. Замечательно, можно язык проглотить, думала она, поднося ко рту кусочек черного хлеба с ломтиком лососины. Она зажмурилась от удовольствия. И в самом деле это был самый лучший лосось, какой ей приходилось пробовать в жизни. – Обожаю вкус рыбы, которая тает во рту.

Клэр подняла свой бокал.

– За наш выходной.

– Пока все складывается просто великолепно, Клэр. Подумать только, каждый вечер находишь у себя на подушке маленькую шоколадку в золотой коробочке. Прямо, как в сказке. Пожалуй, это было первое утро моей семейной жизни, когда я действительно ничего не делала, кроме как плавала в ванне и примеряла наряды.