Линда Холман - Шафрановые врата

— Помоги мне найти красивые камешки, — попросила я его, но он не стал искать.

Вместо этого, когда я медленно двинулась вдоль берега ручья, он шел позади меня, ухватившись рукой за мой кафтан.

Баду и я сели в тени под деревьями. Семейство закончило есть, мужчина лег на спину и заснул на солнце. Мать села, прислонившись спиной к дереву, прижимая к груди самого маленького ребенка; тот заснул, положив голову на ее плечо. Двое других детей сели, скрестив ноги, лицом друг к другу и свалили в кучу все камешки. Ослы паслись, жуя жесткую траву, растущую вокруг больших камней. Тишину нарушало лишь журчание ручья, шелест потревоженных легким ветерком тонких длинных листьев на деревьях и скрежет зубов осла.

Баду лег и положил голову мне на колени; я заметила, что его длинные ресницы отбросили тень на щеки, когда он закрыл глаза.

Так мы просидели, пока не пришел Ажулай.

— Он спит, — сказала я тихо; моя рука лежала на голове Баду. — Хочешь перекусить?

Он покачал головой.

— Мы должны продолжить путь, чтобы приехать не слишком поздно, — сказал он, глядя на небо.

Он казался слегка расстроенным. Подойдя к источнику, он брызнул водой на лицо и шею, а затем набрал полные пригоршни и смочил волосы. Его густые волосы засверкали сине-черным цветом на солнце, маленькие капли дрожали на них. А потом он сел позади нас.

— Ты спрашивала, пойдет ли Баду в школу, — сказал он, глядя на мальчика. — Но это невозможно.

— Почему?

— Его мать не захотела, чтобы он стал мусульманином. Он неверующий, поэтому не может даже входить в мечеть, а не то что поступить в медресе[78], чтобы изучать Коран, — пояснил он. — Ему не разрешено ходить в частную французскую школу в Ла Виль Нувеле, потому что Манон не может доказать свое французское происхождение. Баду нигде не рады, ни в одной школе.

— Но… Конечно же, Манон хочет, чтобы он стал образованным человеком, — сказала я. — Почему, по крайней мере, она не учит его сама? Она же умная женщина. — Я не хотела произнести это с сарказмом, но так получилось. Я всегда полагала, что Ажулай влюблен в нее, несмотря на ее бессердечность и непорядочность.

Ажулай лишь посмотрел на меня, затем положил руку на плечо Баду и нежно потряс его.

— Нам пора ехать, — сказал он.

Сонный Баду поднялся, и мы сели в грузовик.

Через некоторое время мы проехали мимо кладбища. Почему оно находится здесь, вдали от блида? Маленькие остроконечные камни, которые возвышались над небольшими холмиками, напоминали мне неровные ряды зубов. Я хотела спросить Ажулая о его жене; я осознавала, что, чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я волновалась. Что она подумает обо мне, приехавшей с ее мужем и ребенком другой женщины?

Внезапно я пожалела, что поехала с ним. Мне нужно было прислушаться к своему внутреннему голосу, когда Манон заявила, что у него есть жена.

— Нам осталось ехать меньше часа, — сообщил Ажулай.

Я кивнула и посмотрела в боковое окно.

Глава 33

— Долина Оурика, — сказал Ажулай через некоторое время, когда мы проезжали мимо садов и участков обработанной земли.

Повсюду росли финиковые пальмы, разливался пьянящий аромат ментола и олеандра. Я узнала абрикосы, гранаты, инжир; это была плодородная долина. Края долины возвышались над обширными полями внизу, по которым от легкого ветерка прокатывались зеленые волны. На склонах холмов, перед предгорьями Высокого Атласа, я увидела деревушки, дома в которых были сделаны из красной глины, смешанной с соломой — Ажулай называл их nuce. То там то здесь по извилистой писте, вьющейся между этими маленькими селениями, устало шли женщины с мешками или связками хвороста на спинах, часто с младенцами, привязанными к бедру или к груди. Я продолжала с интересом смотреть на это, и вдруг у меня немного заболела голова. Я приложила руку ко лбу, и Ажулай озабоченно посмотрел на меня.

— Это из-за высоты, — пояснил он. — Выпей воды. — Я взяла небольшой бурдюк с водой, лежавший на заднем сиденье, выпила немного, дала попить Баду и предложила Ажулаю, но он отрицательно покачал головой.

Долина становилась уже, но поднималась все выше. А затем писта закончилась. Как только мы вышли из грузовика, я услышала шум падающей воды. Ажулай доставал мешки из грузовика и укладывал их себе на одно плечо, а на другое примостил корзину с кудахтающими курами.

— Здесь тебе не нужны ни хик, ни покрывало, — сказал он, поэтому я снова оставила их в грузовике, надев только кафтан, и пошла за ним на шум воды, держа Баду за руку.

В этом месте семь узких водопадов падали с высокой скалы, сливаясь у деревни. Мы осторожно двинулись вниз по тропинке, вытоптанной ногами людей и копытами животных.

Через несколько секунд я поняла, что не смогу удержать равновесие, и подняла длинную палку, лежавшую у края тропинки. Маленькие красные бабучи Баду из-за гладкой подошвы скользили по покрытому галькой склону, и он остановился, ухватившись за мой кафтан. Ажулай оглянулся на нас; он снял свои бабучи, бросил их вниз и спускался босым.

— Подождите меня! — крикнул он и быстро спустился к подножию склона. Он сложил мешки и корзину на землю. Затем наклонился, взял небольшую щепотку земли и положил себе на язык.

Я с любопытством наблюдала за ним. Было непонятно, зачем он пробует землю на вкус, и все же что-то шевельнулось во мне; это свидетельствовало о его крепкой связи с этой красной землей. Он вернулся к нам и поднял Баду под мышки. Баду обхватил Ажулая за шею. Ажулай протянул мне руку, и я ухватилась за нее, хотя другой рукой все еще сжимала палку. Мы медленно двинулись вниз по крутой тропинке. Рука Ажулая, за которую я крепко держалась, была теплой и сухой. Я знала, что моя была влажной от волнения, и не только из-за опасения не удержать равновесие, но и от предстоящей встречи с родней Ажулая.

У подножия склона я отпустила его руку, он поставил Баду на землю и снова поднял мешки и корзину.

Домики с плоскими крышами, хаотично разбросанные по склонам холма, и были одним из обычных поселений, nuce. Из-за того что и холм, и дома были одинакового красновато-коричневого цвета, казалось, что дома вырыты в холме; все это чем-то напоминало маскировку хамелеона.

У подножия холма стояли по кругу шатры, сделанные из шкур животных. Я не видела их, пока мы не подошли ближе; как и дома в деревне, они сливались с землей. Верблюды стояли на коленях в пыли, глядя прямо перед собой, как обычно, полностью отстраненные от происходящего вокруг. Кричал осел, кукарекали петухи.