Ли Райкер - О Сюзанна!

Услышав еще один приглушенный звук, Джеб попятился к коридору:

— Теперь я оставлю тебя отдыхать. Воображаю, как ты рад, что вырвался из этой больницы.

— Все равно что из тюрьмы, — пробормотал Джон Юстас, со стоном забираясь в постель.

— Если тебе что-нибудь нужно…

— У меня все прекрасно. — Старик перевернулся на здоровый бок. — Благодаря вашим с Сюзанной хлопотам я теперь наполовину из пластмассы. Хватит еще на три четверти столетия. Обо мне не нужно беспокоиться.

— По-По! — уже выйдя из комнаты, позвал Джеб. Никакого ответа не последовало, и он сказал: — Прости, я знаю, какой у тебя был трудный день. Но я не могу смириться с тем, что ты сделал с Клэри. Я знаю, что были смягчающие обстоятельства, что ее смерть была случайной…

— Иди сюда, мальчик.

Услышав шепот старика, внук подошел к постели. Джон Юстас лежал на спине и глядел на него своими уже поблекшими глазами. Его седые волосы резко выделялись на фоне темно-красных простыней.

— Я люблю тебя, Джеб. Может быть, даже слишком.

— А я все еще не могу смириться и с тем, что ты чуть не сделал с собой. Не понимаю зачем.

— Нужно время. Я и сам не могу с этим смириться. — Он поймал внука за руку, его узловатые пальцы сдавили сильные пальцы Джеба, как будто старик стремился передать ему свою любовь — сквозь годы, сквозь горе и радость.

— Да, нужно время, — хриплым голосом согласился Джеб.

Джон Юстас медленно отпустил его руку.

— Счастливого Рождества, сынок, — прошептал он, — а теперь иди наверх к своей милой женщине. Она тебя ждет.

«Сынок», — подумал Джеб. — Джон Юстас всегда был мне как отец.

Подыскивая нужные слова, Джеб уже у двери сказал:

— Не хочу быть навязчивым, но ты должен знать. Что бы ни случилось, Джон Юстас, я тоже тебя люблю.

— Тогда рано или поздно все устроится. Да?

— Наверняка.

Поднимаясь по ступенькам, Джеб пытался проглотить стоявший в горле комок. Дедушка стареет. Последняя операция надорвала его силы. В перерывах между гастролями придется съездить куда-нибудь, где тепло и солнечно. Вчетвером: с Сюзанной, Джоном Юстасом и ребенком.

Он нашел Сюзанну в новой детской, располагавшейся на третьем этаже напротив их комнаты. Не зажигая света — горела только маленькая круглая лампа на белом туалетном столике, — Сюзанна стояла над детской кроваткой, застилая ее малиново-красными простынями и белым одеялом.

— Уложил Джона Юстаса? — не оборачиваясь, спросила она.

— Я думаю, у него немного болит бедро, но он же не скажет. — Вид этой комнаты всегда вызывал у него улыбку. По белому сводчатому потолку, прямо из оконных рам, шли темно-синие отпечатки маленьких медвежьих лап. Нижняя часть стен была оклеена красно-белыми обоями в вертикальную полоску — под цвет балдахина у окна. Жаль, что его мама не может это увидеть. — А как там твои родители? — спросил Джеб.

Подплыв к туалетному столику, Сюзанна выдвинула ящики и стала рыться в них, словно проверяя, на месте ли крошечные, детские пижамки, белье, одеяльца. Его жена — один из величайших в мире организаторов.

— Поверишь ли, они за весь вечер ни разу не поссорились, — наконец сказала Сюзанна. Просматривая стопку крошечных пеленок, она вдруг замерла, но через секунду расслабилась и вновь начала вслух считать: — Восемнадцать, двадцать… Я собственными ушами слышала, как она спрашивала его о женщине, с которой он встречается в Гринвиче. Богатая вдова, не более чем на пять лет моложе его.

Джеб слегка нахмурился:

— Я слышал, как он спрашивал Лесли насчет того «очень интересного мужчины», о котором она говорила.

— Он бывший алкоголик.

— Как и она. — Он подошел ближе. — Я слышу в вашем голосе осуждение, мисс Сюзанна?

— Нет. Конечно, нет. Я просто не хочу, чтобы она сделала ошибку… не стала слишком быстро в это ввязываться как раз в то время, когда у нее дела идут хорошо.

— Я слышу голос обеспокоенной матери! — сказал Джеб, обнимая ее сзади. — Поскольку я тоже был в этой роли, то сразу могу распознать все признаки. — Он положил голову ей на плечо. — У Лесли дела идут хорошо. Как и у Дрейка. Как и у Джона Юстаса, если на то пошло. У меня такое ощущение, что, несмотря на все затруднения, они на правильном пути. Поэтому я предлагаю оставить их в покое. И заняться своими собственными делами.

— А Бриз? — пробормотала Сюзанна, захлопнув ящик с пеленками.

— А что Бриз? — К радости Джеба, она продолжала встречаться с Майклом Олсопом.

— Раз вы осенью начнете совместные гастроли, ты не думаешь, что обязан за ней следить? Чтобы она не наделала каких-нибудь ошибок?

— Никак нет, мэм. — Он тоже задумывался о новом туре, о следующем альбоме, в котором они с Бриз будут петь дуэтом «Ты меня любишь?» в надежде, что песня окажется на вершине рейтингов как кантри, так и поп-музыки. После первых репетиций, обещавших необычайную музыкальную дуэль двух сильных, проникновенных голосов, сомнений у него почти не осталось.

— Сюзанна! — позвал он.

— Что? — К удивлению Джеба, при его прикосновении она застыла.

— Я вот о чем думал. О Джоне Юстасе и Клэри.

Слегка его оттолкнув, Сюзанна вдруг бросилась в ванную. Впервые за сегодняшний день Джеб почувствовал тревогу.

— Я имею в виду то сообщение на автоответчике, которое она оставила: «Помоги ему», — сказал он и осекся. — Может быть, она имела в виду совсем не меня. Может быть, она имела в виду Джона Юстаса.

— Но я тогда его совсем… — Повернувшись, она замолчала и широко раскрытыми глазами посмотрела на Джеба. — Может быть, ты и прав, — сказала Сюзанна. — Может быть, она имела в виду именно это.

Направившись к кроватке, на которой лежал маленький игрушечный медведь, она остановилась.

— Это было лучшее Рождество в моей жизни. — Приблизившись к Джебу сбоку (иначе мешал живот), она поцеловала его в губы. — Я тебя люблю. Не забывай этого, — сказала Сюзанна. — По крайней мере до конца жизни.

Прежде чем Джеб успел ответить, она уже отошла и снова принялась перестилать одеяло и переставлять обрамляющие постель мягкие подушки с отпечатками медвежьих лап.

— Так вот почему ты летаешь по детской, словно Питер Пэн! Демонстрируешь, что ты прекрасная жена и будущая мать? Ты уже поправляла эти простыни. — Улыбка исчезла с лица Джеба. Такое поведение было ему слишком знакомо. — Иди ложись. Или ты собираешься сейчас же убрать весь дом? Может, ты еще встанешь на четвереньки и станешь тереть пол в ванной, как делала моя мама каждый раз, когда собиралась…

Он замер на месте, только сейчас поняв, что происходит. Схватившись побелевшими пальцами за ограждение кроватки, Сюзанна тяжело дышала.