Кэрри Адамс - Крестная мамочка

— Я просто давала тебе понять, что у меня все хорошо и, даже если я тебе не нужна, я как-нибудь переживу.

— Ох уж эти женщины! Ведь могла просто объяснить!

— А ты почему не спрашивал?

— Неправда, спрашивал. Это ты осталась тогда на тротуаре, а не я. А потом мы увиделись уже в больнице и изо всех сил притворялись, будто ничего не произошло.

— С тобой была Мэри.

— Не мог же я выставить ее из палаты! И потом, ты не давала повода, а мне так не хватало сочувствия. Вдобавок ты смоталась во Вьетнам — помнишь?

— Я так скучала, замучила Хэлен разговорами о тебе.

— Хэлен?

— Да. Только она все знала, больше никто.

— Вот кретины, а? — повторил он и взял меня за руку. — Чем быстрее мы все исправим, тем лучше.

— Что же мы будем делать?

Мы? Мы?! Раньше были только я и он.

— Поженимся и нарожаем детишек.

— А я думала, ты не хочешь детей.

— Зато ты хочешь. Ну так вперед! Я не против, даже веселее будет. Давай просто развлекаться вдвоем, на полную катушку.

— Но только после того, как поговорим с Сашей.

— Само собой. Я двадцать лет ждал, когда лягу с тобой в постель. Уж потерплю как-нибудь еще денек.

— Денек?

— Саша возвращается завтра.

Мне показалось, что я слышу слабый хлопок. Что это — игра воображения или наш мыльный пузырь лопнул?

— Завтра? Ой.

— А чего тянуть? Хэлен и Нейл погибли в аварии. Какого черта мы будем терять время?

Нейл и Хэлен. Бобби и Томми. Бен и Тесса. Бен и Тесса плюс Бобби и Томми. Две пары. Счастье. Семья.

21. О своей правде не кричи

Утром мы проснулись в моей постели — полностью одетые, влипшие друг в друга, как две ложки. Давно я так не спала. Спиной я прижималась к широкому теплому телу Бена, наши ноги переплелись. Открыв глаза, я увидела совершенно новый мир. Бен любит меня. Хочет на мне жениться, хочет завести детей. Бен все скажет Саше — сегодня же. Я напряглась.

— Что такое, милая?

Я повернулась лицом к нему:

— Насчет Саши…

— М-м-м?

— Пожалуйста, не говори ей сегодня.

Бен приподнялся на локте:

— Почему?

— Пусть я эгоистка, но мне надо решить судьбу близнецов, да еще похороны, которых Хэлен не хотела — она мечтала, чтобы ее пепел развеяли над пляжем. И Кора в больнице… Сейчас к ней поеду.

Он пригладил мои волосы.

— Ясно. У нашей непоседы слишком много дел.

— Вроде того.

— Твои друзья только порадуются за тебя.

— Знаю, но одно дело радоваться, а другое — плясать на похоронах.

— Не дрейфь, Тесса Кинг. Не знал, что ты трусишка.

— Не буду… О нет. Понимаешь, мы всех оскорбим…

— С какой это стати?

— Сашу все любят, сам знаешь. Ей будут сочувствовать, встанут на ее сторону. Это неизбежно.

— Не думаю, что ей понадобится сочувствие.

— А как же, Бен! Она ведь любит тебя.

— Слишком уж она независимая. Если честно, мне всегда казалось, что она чересчур многого от меня требует.

— Будем надеяться, что ты прав. А пока — прошу тебя, никому ни слова. Только после похорон.

— Обещаю, но мне будет нелегко. Чувствую себя как подросток.

— И выглядишь так же.

— Ты тоже.

— Врешь.

— Нет. Ты богиня! — Он провел ладонью по моей щеке.

— Это я-то? А у тебя смешные ресницы. Мальчишкам ни к чему такие длинные, это нечестно.

Этот разговор продолжался еще час. Колено к колену. Нос к носу. Пальцы к пальцам. Комплименты, лесть, шутки, нежности. Не понимаю, как мы не начали срывать друг с друга одежду. Удержались. Есть чем гордиться.

Бен был прав: сдерживать ликование оказалось непросто. Мы доставили себе удовольствие — держались за руки, пока не открылись двери лифта, а потом, как любая незаконная пара, разжали пальцы и напустили на себя невинный вид. Пешком мы дошли до Слоун-сквер, без умолку болтая о нашем воображаемом будущем: где поселимся, как поженимся, что скажут мои родители, что подумает его полоумная мать, что скажут Клаудиа и Эл, и время пролетело как одна наносекунда. Я пропустила три автобуса на Кингс-роуд — не могла расстаться с ним. Наконец я села в автобус, и Бен вошел за мной. Как трогательно. Я сияла от счастья. На полпути к нашей остановке зазвонил его мобильник. Саша. От досады я была готова целиком проглотить автобус.

— Привет, Саша.

— Мне очень жаль, дорогой, но сегодня меня посылают в Дюссельдорф. Знаю, я обещала вернуться пораньше…

— Не страшно.

— Спасибо, солнце. Ах да! Позвони Тессе. Ей не помешает.

Я скривилась. Бен пожал плечами.

— Ладно, детка.

Детка… Эта «детка» мне не понравилась.

— До завтра.

Бен сунул телефон в карман и посмотрел на меня.

— Тошно, — простонала я.

— Ничего, это временные трудности. Когда она обо всем узнает, станет легче.

Какие там трудности! Откровенное предательство.

— Лучше поищем плюсы: сегодня я опять смогу прийти.

— Сегодня не получится. Мне надо вернуться в дом Хэлен.

— Обязательно?

Вообще-то нет, но придется, иначе мы не удержимся. Мы уже все перетрогали — лицо, ноги, щеки, руки. Что дальше? Мне вовсе не хотелось, чтобы трудности переросли в непреодолимые препятствия.

— Созвонимся. — Я приготовилась выходить из автобуса.

Бен схватил меня за руку:

— Не уходи! Давай попозже вместе съездим в больницу?

Я перевела взгляд на его сильные пальцы, обхватившие мое тонкое предплечье. Даже через ткань я чувствовала шершавую ладонь, бугорки пониже обручального кольца. Оно царапало мою нежную кожу.

— Мне пора. Я не была в больнице с тех пор, как мы с Билли рассорились. А я так хочу увидеть Кору.

— Ты же говорила, вы помирились.

Так и есть. После того краткого разговора мы обменивались сердечными СМСками, но это еще не значило, что извиняться перед Билли не придется. Мы обе понимали, что смерть Хэлен важнее ссор, но я не считала, что она оправдывает мою выходку.

— Нет, Бен, — решительно отказалась я. — Пусти, мне пора.

Я нажала кнопку остановки и услышала сигнал в кабине водителя.

— А можно мне с тобой?

Зачем — стеснять Кору и Билли?

— Нет. — Я поцеловала его в кончик носа и вышла.

— Эй, а я-то куда еду? — крикнул он вслед.

— Не на работу, часом?

— Ч-черт, работа… из головы вылетело.

Двери закрылись. Грезы наяву — страшная штука. Как я могла забыть об этом?

С Кингс-роуд я свернула на Фулхэм-роуд. Меня раздирали неистовая радость и уныние. Приближаясь к больнице, я невольно замедлила шаг: здесь не носятся вприпрыжку. Я поднялась в лифте, нажала кнопку селектора на дверях отделения, приготовилась произнести отрепетированную речь, но меня сразу впустили. Дежурная за стойкой с улыбкой указала на дверь палаты. При виде Коры, лежащей на обычной постели, а не в окружении реанимационной аппаратуры, я испытала такое облегчение, что на миг забыла о смерти Хэлен и с радостным воплем кинулась к крестнице. Билли встала, дождалась, пока мы с Корой поздороваемся, а потом раскрыла объятия.