Кэрри Адамс - Крестная мамочка

То есть я в реалистичные альтернативы не гожусь?

— А-а, — язвительно протянула я. И почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Прости. Я приехала не для того, чтобы довести тебя до слез.

При чем тут она? Просто все так сложилось.

Фран взяла меня за руку:

— Ты отлично управляешься с близнецами, но неужели ты хочешь, чтобы так было всегда?

Я пожала плечами.

— А ты уверена, что это нужно близнецам?

Мне хотелось ответить, что я и не собираюсь брать их себе, но это была бы ложь. Почему это я не могу растить их? Да, нестандартная будет семейка, но всем известно, что даже такие семьи бывают счастливыми. Я не знала, что сказать.

Франческа продолжала:

— После всех испытаний им понадобится в первую очередь стабильность и постоянство. Тесса, это серьезный шаг. Можешь обижаться на меня сколько хочешь, но тебе недостает ответственности.

Но ведь я изменилась! Что ж я, измениться не могла?

— И потом, как же твоя собственная жизнь? Например, поиски работы?

Я вздохнула. В эту минуту работа меня совсем не прельщала. За несколько дней я привыкла заполнять дни другими делами. Я поцеловала Бобби в круглую полненькую щечку и улыбнулась, слушая лепет малыша.

— Еще неизвестно, что будет дальше, — сказала я. По крайней мере, это была чистая правда.

Франческа вскоре ушла. Проводив ее, я вздохнула с облегчением: надоело чувствовать на себе ее пристальные взгляды во время возни с детьми. Роуз относилась ко мне не так предвзято. Бросив недомытые бутылочки, я прислонилась к раковине. Что я делаю? Что, черт возьми, я творю? Надо бежать отсюда. Найти время и хорошенько подумать, чтобы никто не отвлекал.

Едва вернулась Роуз, я сообщила, что мне надо съездить домой. Она заверила, что ей не составит никакого труда самой уложить детей — она укладывала их каждые выходные с самого рождения, малыши в надежных руках. Я провела в доме Хэлен четыре дня, на целых четыре дня выпала из жизни. Мне срочно требовалось домой, побыть в одиночестве, произвести перегруппировку и все обдумать. И в первую очередь — слова Франчески: если я надеюсь победить в бою с Маргерит, мне необходимо найти ей достойную альтернативу. Пусть я готова любить мальчишек до последнего вздоха, но примет ли суд во внимание такой довод? Если даже друзья считают меня безответственной, что уж говорить о представителях закона? И обо всех остальных?

Ко мне явилось очередное воспоминание, на этот раз в нем звучал мой голос. «Он алкаш и наркоман. Какой судья в здравом уме отдаст близнецов такому отцу?» Я не питаю болезненного пристрастия к спиртному и наркотикам, но и на моей репутации есть пятна. Тем более на репутации Хэлен… Представляю, каким ножом в сердце были для нее мои слова. А ведь я хотела ее утешить.

В первый раз за целую, кажется, вечность я вставила ключ в замок собственной двери, вошла, заперлась и упала на диван. Я смотрела в потолок. Неужели мои доводы подтолкнули Хэлен к краю? Значит, во всем виновата я? «Какой судья в здравом уме отдаст близнецов?..» Никакой, ответила она. Господи, до чего отчаявшейся и одинокой она была в эту минуту. И все из-за меня… Я подтолкнула ее к пропасти. Она не хотела, чтобы мальчишки лишились счастливой семьи, как случилось с ней. Твердила, что ни за что не допустит этого. Ни за что. Измученная, вымотанная, истерзанная депрессией, она наверняка верила, что только ее смерть и смерть Нейла станут гарантией счастливой жизни для близнецов. Если я хочу исполнить ее желание — мне предстоит серьезно задуматься.

Через пару часов я позвонила адвокату Хэлен.

— Тесса Кинг, — представилась я секретарю и подождала, когда меня соединят.

— Привет, Тесса, а я уже ухожу.

Когда только пролетел день? Я на ногах с самого рассвета.

— Говорят, в газетах уже появились объявления о похоронах. Вам что-нибудь известно?

— Да.

— Ничего не понимаю. А как же вскрытие?

— Результаты были известны еще вчера. Очевидно, Маргерит надавила на полицию, но в любом случае вскрытие провели бы достаточно быстро.

— Что они нашли?

— Ничего.

— Совсем?

— Да. А чего вы ожидали?

— Не может быть… — пробормотала я, не ответив на вопрос.

— Почему же? Предполагается, что Хэлен уснула за рулем. Нейл был пьян, но это было сразу известно, поэтому Хэлен и пришлось вести машину. Путь неблизкий, поболтать не с кем — такое случается сплошь и рядом. Страховка будет выплачена.

— Страховка?

— Да, жизнь Хэлен была застрахована. Близнецам не придется бедствовать.

— Им в любом случае не пришлось бы.

— У Хэлен был трастовый фонд, но все средства вложены в гонконгские предприятия. У нее имелся капитал, а не наличные.

Вникать в подробности мне не хотелось.

— Значит, она не была навеселе и…

Что я собиралась добавить?

— Тесса, это нелепая случайность. Не более. По крайней мере, близнецы живы и здоровы. Нейл был нищим. А если бы выяснилось, что Хэлен вела машину в нетрезвом состоянии, страховку никто не выплатил бы.

Я растерялась: я ведь была почти уверена! Таблетки, бутылки… Неужели она завязала? И была абсолютно трезвой? И на самом деле уснула за рулем, когда врезалась в дерево, — или же в приступе ярости сама направила к нему машину? Хуже того: быть может, она холодно и расчетливо свернула с дороги? Хватит! Так и свихнуться недолго. Правды я никогда не узнаю — возможно, и к лучшему.

— Так что насчет похорон?

— Увы. Маргерит все сделала по-своему, как и следовало ожидать.

Да уж. Почерк Маргерит.

— Тесса, а вы решили, как поступить с близнецами?

— Пока решаю.

— Теперь вам известно, как быстро умеет действовать Маргерит. Так что поторопитесь.

— Пусть себе действует. А я целыми днями меняю памперсы. У меня все руки шелушатся…

Зачем я рассказываю ему о своих руках? Проклятая Маргерит хитрее, чем я думала. Оставила мне близнецов в расчете на то, что у меня не будет ни минуты свободной.

— Зная Маргерит, могу предупредить: она займется судьбой близнецов сразу после похорон, — сказал адвокат.

— Двадцать восьмое — это когда?

Я не помнила даже, какой сейчас месяц. За окном, в парке Баттерси, листья на деревьях уже пожелтели. По всем приметам, заканчивался октябрь. Два кратких месяца меня трясло, точно стеклянный шар со снежинками внутри, и оседать они не собирались. Неудивительно, что даты перестали для меня существовать.

— Через три дня, — сказал адвокат.

Три дня. У меня есть три дня на поиски счастливой семьи.

Понимая бессмысленность своих действий, я все-таки послала несколько писем в никуда — а вдруг Эл и Клаудиа перехватят мои сигналы бедствия? Я не могла вести эту битву в одиночку, а мои воины отправились на слоне куда-то в глубь джунглей. Вправе ли я отрывать их от развлечений и вызывать домой? Нет. И все же они мне нужны — никто, кроме них, меня не поддержит. На часах было всего шесть вечера, но разговор с адвокатом добил меня. Я добрела до кровати, рухнула на нее и уснула.