Сьюзан Ховач - Грехи отцов. Том 1

— Не будь смешным, Корнелиус, — сказала она. — Можешь ли ты представить, что у меня роман с евреем?

Я не мог представить этого. Я вытер пот со лба.

— Но что, черт возьми, заставило Себастьяна это сказать? — спросил я удивленно.

— Только Бог знает! Нет, подожди — это, должно быть, в то время… ох, как глупо! Джейк пришел как-то сюда, когда Себастьян еще жил в нашем доме, Корнелиус, — это было, возможно, вскоре после того, как Себастьян ушел с работы. Ты куда-то уехал, в Бостон, да? Я не могу вспомнить. Однако Джейк думал, что ты должен был уехать на следующее утро, и заглянул после работы, чтобы обсудить с тобой некоторые вопросы, касающиеся Фонда изящных искусств — ты не помнишь? Я говорила тебе потом об этом.

— Да. Я вспоминаю. Но почему Себастьян должен…

— Конечно, я пригласила Джейка немного выпить, и Себастьян увидел нас в «золотой комнате», когда Джейк рассказывал мне что-то про одну из своих дочерей. Если Себастьян думает, что эта сцена является тайным свиданием, он, по-видимому, сошел с ума, но я уверена, единственной причиной, почему он сделал такое безрассудное замечание, было то, что я не одобрила его желания жениться на этой большой вялой девушке, полной, как тыква, которая ни слова не может сказать самостоятельно. О, Боже, Корнелиус, что же мы будем делать?

В дверях опять появился Каррауэй.

— Прошу прощения, сэр, но мистер и миссис Джейкоб Рейшманы…

Рейшманы пронеслись мимо него, оставив его в стороне со сноровкой старой денежной аристократии, привыкшей считать своих слуг частью обстановки.

— Добрый день, Нейл, — сказал Джейк, бледный от гнева. — Добрый день, Алисия. Извините нас, пожалуйста, что мы нарушили ваш завтрак.

Мы выскочили из-за стола. После взаимных приветствий я вежливо предложил им сесть.

— Хотите ли немного выпить?

— Благодарим вас, нет. Однако мы сядем. Садись, Эми.

Эми, большая безвкусно одетая женщина с седеющими сильно завитыми волосами, села покорно на стул, на котором раньше сидел Себастьян, а я подвинул четвертый стул для Джейка. Когда я сел, я наступил на ногу Алисии под столом и ткнул себя пальцем в грудь, что означало, что она должна предоставить мне вести весь разговор. Несмотря на очевидную причину гнева Рейшманов, у меня было подозрение, что им известно меньше, чем нам; Эльза едва ли рассказала своим родителям, что потеряла девственность в мотеле Нью-Джерси перед гала-представлением «Я люблю Люси».

— Я полагаю, вам сообщили, как и нам только что, — сказал Джейк, — что ваш сын встречался украдкой с нашей дочерью и устраивал то, что может быть истолковано только как тайное любовное свидание?

— Ты имеешь в виду, что он назначал ей свидание? — спросил я.

— Он никогда не спрашивал нашего разрешения! Джейк, сейчас 1955 год. В каком веке ты живешь?

— Твой сын уговорил нашу дочь выдумать некое странное алиби, как будто она была у сестры, так что мы не могли обнаружить, что он возил ее несколько раз в кино для автомобилистов в Нью-Джерси.

— Джейк, я не отвечаю за твоих дочерей. Ты отвечаешь за них. Что плохого в том, что они ездили смотреть кино для автомобилистов?

— Это вульгарно! — прошептала Эми, содрогаясь. — Аморально!

— Пожалуйста, успокойся, Эми. Я уверен, нам всем известно, что творится во время просмотров фильмов на этих киноплощадках. Почему Себастьян не мог провести с моей дочерью нормальный вечер в приличном месте? Разве моя дочь не заслуживает достойного обращения? Все выглядело бы совершенно иначе, если бы он пригласил ее открыто в Карнеги-Холл или Метрополитэн, но увезти ее украдкой в кино на шоссе в Нью-Джерси — это я рассматриваю как оскорбление среде, семье, воспитанию моей дочери…

— О, забудь об этом, Джейк! — сказал я добродушно. — Попытайся вспомнить, что значит быть молодым! Я понимаю, нам сейчас кажется безумием поехать смотреть кино в Нью-Джерси, но вспомни, как мы в 1928 году с нашими подружками ездили тайком смотреть Мей Уэст в «Сибарите» до того, как полиция закрыла это представление.

— Это правда, Джейкоб? — спросила Эми с интересом.

— Успокойся, пожалуйста, Эми. Теперь послушай меня, Нейл. Не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю. У меня восемнадцатилетняя дочь, и она останется девушкой до свадьбы, и я не разрешаю ей ездить смотреть кино в Нью-Джерси с мужчиной, который, я думаю, ты это допускаешь, достаточно опытен.

— Я не могу понять, почему ты говоришь все это мне, — сказал я. — Себастьян уже совершеннолетний, и он сам себе хозяин. Почему ты не скажешь все это ему?

— Ты знаешь очень хорошо почему. Потому что нам вчетвером следует объединиться против безумной идеи Себастьяна жениться на Эльзе после двухмесячного ухаживания с регулярными поездками в кино на шоссе.

Наступила пауза, пока мы все четверо не сели на стулья, почувствовав с облегчением, что, несмотря на такие неблагоприятные обстоятельства, мы все же остаемся друзьями.

— Естественно, — обобщил Джейк, — я, так же как и вы, против того, чтобы браки заключались между людьми, принадлежащими к разным культурам и исповедующими разные религии. Женитьба — достаточно трудное дело даже в самые лучшие времена. Брак при таких различиях в условиях воспитания — это полное безумие. Я говорю, разумеется, без культурных и религиозных предубеждений. Я просто констатирую факты.

Я слушал краем уха эту тираду, содержание которой мне было известно заранее, а сам вспоминал, как я был счастлив с Алисией в молодости. Я вспомнил, как очень давно, в Калифорнийском отеле, мы смеялись и шутили, поедая жареный арахис; тогда еще не было телевидения, и мы лежали на декадентской круглой кровати я — ломая голову над кроссвордом, она — читая свой женский журнал, а жизнь была хороша, тепла и счастлива. Меня охватила ностальгия. Я подумал о Себастьяне и Эльзе, получавших настоящее удовольствие от телевизионной комедии, и первый раз в жизни я понял, что сочувствую моему пасынку. Может быть, мне было трудно его понять, может быть, я сделал много ошибок, но теперь, наконец, я понял, что могу загладить вину перед ним.

Я сказал:

— Джейк, остановись на миг и послушай сам себя. Я не собираюсь обвинять тебя в расистских предрассудках, но просто подумай обо всем, что ты сказал, и, может быть, ты пересмотришь это. Мне не нравится твое стремление дискриминировать моего сына!

— Я не дискриминирую твоего сына!

— Ты уверен? Послушай, Джейк, давно прошли времена, когда два разных аристократических сословия сидели бок о бок в Нью-Йорке и никогда не смешивались, как масло и вода. Почему ты не можешь допустить нееврея в свою семью и почему я не могу принять еврея в мою? Мы, ньюйоркцы, живем в самом космополитическом городе, который можно сравнить разве что с древним Римом, где встретились и смешались все расы. Вспомни, что мы узнали когда-то в Бар-Харборе во время ужасных латинских штудий. В Древнем Риме существовали этрусская аристократия, а также латинская аристократия, но разве они оставались разделенными? Нет, не оставались! Они смешались и стали единой римской элитой!