Барбара Брэдфорд - Быть лучшей

Она повела его наверх.

– Это мой сын, мистер Эмори, – сказала она, входя в детскую.

– Я знаю, миссис Рикардс. Мы виделись, когда миссис Эмори вызывала меня на беседу.

Филип подал няне руку, пробормотал слова приветствия и прошел в угол, где стояла кроватка.

Его взор остановился на младенце.

Он не видел девочку со дня рождения. Теперь ей был месяц.

Постояв немного, он нагнулся и взял ее на руки с такой бережностью, будто боялся, что она расколется, как хрупкая ваза.

Вытянув руки, он смотрел на крохотное личико. Ответом ему был немигающий взгляд серьезных серых глаз. «Глаза Мэдди», – подумал он, и в горле у него встал комок. Филип крепко прижал девочку к самому сердцу, поддерживая ей головку. Ребенок Мэдди. Его ребенок. Его захлестнула волна нежности к дочери.

С Фионой на руках Филип пересек комнату, остановился у двери и обернулся.

– Я забираю ребенка домой, – сказал он и посмотрел на Дэзи. – И, ради Бога, не надо волноваться, мама. Все будет в порядке. Я уже пришел в себя. – Губы его изогнулись в едва заметной улыбке. – У нас с ней все будет хорошо. Мы нашли друг друга.

Глава 40

– Не стоило тебе приезжать, Эмили, – сказала Пола, увидев кузину у себя в кабинете на Белгрейв-сквер. – Я звонила тебе, но было уже поздно. Твоя экономка сказала, что ты только что ушла.

Эмили остановилась в центре старинного обюссонского ковра и, прищурившись, посмотрела в сторону Полы, сидевшей на диване. В комнату проникал мягкий свет сентябрьского солнца.

– А разве ты не хочешь, чтобы я проводила тебя в Хитроу?

Пола смущенно покачала головой.

– Я только что разговаривала с Шейном. Он не хочет, чтобы я летела в Сидней. Так что я остаюсь дома.

Эмили была явно удивлена.

– Но почему? Ведь раньше ты мне говорила, что он даже настаивает, чтобы ты прилетела к нему.

– Так оно и было. И я тоже считала, что в такой момент мне надо быть рядом с ним. Но вот видишь, теперь он говорит, что уже пришел в себя после пожара и вполне справится со всем сам. А мне лучше остаться с детьми. Ты же знаешь, это у него пунктик: кто-нибудь из нас двоих всегда должен быть дома.

– С Уинстоном то же самое. Да и мы с тобой разве не такие? – сказала Эмили и внимательно посмотрела на Полу. – Вспомни-ка, бабушка всегда учила нас, что надо быть ответственными родителями. Она говорила, что когда у нас будут дети, они должны стать главным в жизни. А уж потом все остальное. Она буквально вдалбливала в нас эту мысль – может, потому, что на собственных детей не слишком-то обращала внимание.

– Эмили! Как ты можешь так говорить?

– Но это правда. Да бабушка и сама это признавала. Дети у нее были на втором плане – они была слишком занята строительством империи. Единственным исключением была твоя мать. Тете Дэзи повезло. Может, потому, что ко времени ее появления на свет империя уже была построена.

Пола весело рассмеялась.

– Сдаюсь. Ты, как всегда, права, Эмили. – Она глубоко вздохнула. – Как бы мне ни хотелось быть сейчас рядом с Шейном, решать ему. – Грустная улыбка слегка тронула ее губы. – И все же я жалею, что оказалась на месте, когда зазвонил телефон. Видишь ли, что бы он там ни говорил, я все равно считаю, что нужна ему сейчас, хотя бы для моральной поддержки.

– Ну так и поезжай.

– Ну что ты такое говоришь, Коротышка? – улыбнулась Пола. – Шейн только разозлится. Ты же знаешь, как он любит командовать. И какой же толк выйдет из моего появления? Только хуже будет.

– Да, пожалуй, ты права, – согласилась Эмили.

Действительно, с Шейном порой бывало очень трудно иметь дело. Усаживаясь в кресло напротив Полы, Эмили посмотрела на старинный кофейный столик и увидела, что завтрак накрыт на двоих.

– Спасибо большое, что не забыла и мне поставить чашечку, – радостно сказала она и, наливая себе чай, внимательно посмотрела на корзинку с разнообразной французской выпечкой. – Ты на эту булочку не претендуешь?

– Ничуть. Что-то я за последнюю неделю пополнела. Но и тебе лучше воздержаться, – ответила Пола.

– Согласна. – И Эмили тут же потянулась к корзинке. Жуя булочку, она откинулась на спинку кресла и задумчива произнесла: – Слушай, Пола, а может, Уинстону стоит слетать в Сидней? По крайней мере Шейну будет не так одиноко. И я уверена, он сможет ему во многом помочь. Сегодня в полдень он улетает из Торонто и к вечеру будет в Нью-Йорке. Вместо того, чтобы лететь в Рачестер и осматривать там типографию, он вполне может отправиться в Лос-Анджелес. А оттуда ночным рейсом, которым и ты всегда летаешь, – в Сидней. Я могла бы позвонить ему прямо сейчас.

– Но ведь в Канаде сейчас четыре утра!

– Ну и что с того? Дело-то срочное.

– Вовсе нет, Эмили, уже не срочное. И потом, я не думаю, что Уинстону стоит лететь в Сидней. Шейн со всем справится сам, он сильный человек. Просто этот пожар поначалу произвел на него шоковое впечатление. Да и кто на его месте не был бы в шоке? Он все еще не может забыть, что так много людей погибло и пострадало. Он только об этом и говорит мне по телефону, а звонит он каждый день, и не по одному разу. Мне кажется, он на несколько дней впал в депрессию – по крайней мере у мамы было именно такое впечатление. Но теперь все позади – я сужу об этом по голосу. Повторяю, мне хотелось бы быть рядом с ним, но я сделаю так, как он считает нужным.

– Ясно, – откликнулась Эмили и тут же добавила: – Что правда, то правда – Шейн на редкость сильная личность. Если кто и способен справиться с такой ситуацией, так это он.

– Все будет нормально, Коротышка. И, в конце концов, он там не один. Около него мама, Джейсон, Филип…

– Так Филип оправился?

– К счастью, да. Шейн сказал мне, что на днях он заходил к маме и наконец забрал дочь.

– Ну и слава Богу. Надо признаться, я уж начала беспокоиться. Мне подумалось, что девочку придется воспитывать тете Дэзи и Джейсону. Представляешь, в их-то возрасте!

Легкая улыбка скользнула по лицу Полы.

– На взгляд Шейна, именно пожар и его последствия вывели Филипа из заторможенного состояния и вернули к жизни.

– Думаю, он прав. Вообще-то Шейн отлично разбирается в людях, видит их насквозь. – Эмили грустно покачала головой. – Бедная Мэдди… Так внезапно умереть. Невозможно примириться с этим.

– Да, конечно. – Пола замолчала, вспоминая Мэдди. В сердце уже давно не проходила тупая боль. Пола болезненно переживала смерть Мэдди; уже немало времени прошло, как она умерла, а Пола все еще остро тосковала по ней. Бывало, глаза ее неожиданно наполнялись слезами. Это случалось даже на работе, когда вокруг было полно людей, и тогда Поле приходилось, извинившись, удаляться, чтобы взять себя в руки. Мэдди была такой необыкновенной и так много привнесла в жизнь всей их семьи…