Иэн Сент-Джеймс - Заложники удачи

Машинально Катрина сделала так, как ей сказали. Потом она опустила подбородок и скосила глаза вниз.

– Я не могу пойти в таком виде, – задохнулась она. – Даже соски видно!

– Я, например, не вижу. А эффект – потрясающий! Ты выглядишь просто великолепно!

– Правда?

– Просто фантастика!

– Я чувствую себя раздетой! – Катрина, затаив дыхание, смотрела на себя в зеркало. – Меня арестуют, если я пойду в таком виде! – Она охнула, почувствовав, как шелковая ткань щекочет грудь. – И кроме того… э-э… ты знаешь, я чувствую, что…

– И это замечательно! Это тебя соответствующим образом настроит. Выглядеть будешь грандиозно и чувствовать себя сексуальной. В конце концов, ты будешь заключать сделку с одним из культурнейших людей в мире.

Катрина снова охнула.

– Ну, что теперь?

– Вот еще полпроблемы. Его поведение не свидетельствует о том, что он культурнейший человек в мире.

– Да что ты?

Выпалив больше, чем собиралась, Катрина не могла больше ничего с собой поделать.

– Если уж хочешь знать, он ведет себя, как подросток. Правда, я собиралась с ним сегодня обедать, но только для того, чтобы раз и навсегда положить конец этой чепухе. Тебе бы надо прочесть письма, которые он пишет! Тодди бы меня убил! Сейчас беда в том… Я имею в виду, сейчас, когда мы все это придумали, я должна быть с ним милой и все сделать для того, чтобы уговорить его… – она покачала головой. – Я чувствую, что еще глубже увязну в этом.

Зеленые глаза Шарли оживленно блестели.

– Да, – мягко повторила она.

– Тебе-то что? Ты ведь даже не пойдешь! А что, если у него возникнут какие-нибудь планы на будущее? Раньше-то это было все равно, после этого обеда я бы дала ему отставку, но представь, я его заинтересую «Паломой Бланкой»…

– Великолепно! Это и есть то, что нам надо. А тебе он нравится…

– Да перестань ты! – Катрина стала расстегивать жакет. – Я надену вот эту голубую блузку.

– А если я передумаю и пойду с тобой?

– Правда? Шарли пояснила:

– Но не втискиваться между тобой и Осси. Мы не можем появиться там вместе. Это не создаст ему соответствующее настроение. Нам нужна его заинтересованность в тебе, чтобы заинтересовать его нашим предложением.

– Что-то мне все это не нравится, – сказала Катрина.

Но Шарли не обращала на нее внимания. Мысль о том, что она не сможет повлиять на события, вызывала у нее чуть ли не зуд. Это было не в ее характере. Просто ждать, когда вернется Катрина, было выше ее сил. А с другой стороны, ей надо было быть здесь, ждать звонка.

– Предположим, я позвоню Майку из Мэй Феэр, – сказала она внезапно. – Если я позвоню в час дня, мы сможем сравнить наши успехи в четверть второго. Мы можем встретиться в вестибюле или где-нибудь еще.

– Но почему? Почему бы тебе не присоединиться к нам?

– Я только что объяснила тебе. К тому же это поможет нам работать каждой в своем направлении, мне – с Майком, тебе – с Осси. Как ты думаешь?

Катрина колебалась.

– Ты – наживка, Катрина. Ты его подцепишь, а я уж сделаю все остальное. Только без топа. Если наденешь топ, я не приду.

Выбрав апельсиновый сок на завтрак в самолете, Тодд пил то же самое и в большом количестве в баре Барселонского аэропорта. Не то чтобы это ему нравилось, но он взял себя в руки в ожидании встречи с Хэнком. Потом ему понадобится выпить. Они выпьют вместе. К концу вечера они свалятся без задних ног, но провести разговор надо с ясной головой.

Он летел, ругая себя за то, что не сказал Хэнку вчера. Правильно, Хэнк был занят, правильно, время было неподходящее, ну а когда подходящее? Когда было бы подходящее время сообщить о том, что они разорены, что Хэнку придется удовольствоваться «Вороньим гнездом», что Шарли может закончить жизнь в тюрьме и что ему, Тодду, чуть не перерезали горло?

Три часа полета были самым худшим временем в его жизни. Вчерашний оптимизм испарился. Одна мысль о реакции Хэнка заставила его вздрогнуть. Хэнк все еще верил в мечту. Хэнк будет протестовать против продажи. Тодд поежился при мысли об их возможном разговоре. Погруженный в черное облако отчаяния, он осознал, что всех подвел – Катрину, Хэнка, Шарли. «И Мэнни предупреждал меня. И Катрина, Боже мой, она всегда говорила мне… но я был так уверен, что кончится хорошо».

Крутя в руках бокал, он представлял Катрину дома одну, беспокоящуюся до ужаса, не до конца оправившуюся от вчерашнего происшествия, и спустя некоторое время уже метался в поисках телефона, говоря себе, что пора забыть собственное отчаяние и поднять боевой дух.

Через двадцать минут он дозвонился до дома.

– Алло?

– Да, миссис Бриджес. Позовите быстренько Катрину, пожалуйста. Я звоню из Испании.

– Не могу, к сожалению. Она ушла. Вы разминулись.

– Ушла?

– С рыжеволосой дамой. Они вышли вместе. Он удивленно взглянул на часы.

– Они сказали, куда пошли?

– Мне не доложились, – фыркнула миссис Бриджес. – Они улизнули, как две школьницы. Они все утро были такими. Болтали наверху, как шаловливые дети. Я удивлялась на миссис Тодд, ей-Богу. Я думала, она более чувствительна. Вы, небось, думаете, она очень огорчается, после того как Мака задавили…

– Но, Осси, – настаивала Катрина. – Скажи, тебе нравится эта мысль?

Он взял ее руки в свои.

– Катрина, – сказал он своим бархатным голосом, который делал ее имя таким итальянским и сексуальным. – Я здесь не для того, чтобы обсуждать дела. Я пришел увидеться с красивой женщиной, о которой очень скучал.

Словно ныряя в холодную воду, она следила за его взглядом, скользящим по ее груди.

Она разрешила взять свою руку. Миссис Катрина Тодд, жена местного владельца фирмы по продаже «ягуаров», была бы озадачена и занервничала от такого публичного проявления нежности. Но она больше не чувствовала себя миссис Катриной Тодд. Ей до смерти надоела миссис Катрина Тодд. Миссис Тодд была очень ответственной, аккуратной, осторожной и занудой. И еще провинциалкой! Все, что она делала, так это – беспокоилась. И что она получила за свое беспокойство? Смрадное чесночное дыхание того мужика, который приставил нож к ее горлу. Эта другая Катрина, новая Катрина, чувствующая себя сексуальной и итальянкой, гораздо лучше проводила время, обедая в этом замечательном ресторане с этим человеком с мировой известностью в этом замечательно сшитом костюме и серебристом шелковом галстуке.

Протянув ему руку, она улыбнулась дразнящей улыбкой.

– Ну да, – сказала она. – Но ты ведь знаешь, что это неправда. Признай! Ты ведь приехал в Лондон по делу.

Удивляясь самой себе, она наслаждалась. Ей нравилось, как он смотрит на нее. Она однажды прочитала про человека, который родился двадцать девятого февраля и мог праздновать свой день рождения только в високосный год. У Осси сейчас был вид такого человека.