Разрушенные клятвы - Катарина Маура

она попросит. Он не был в ее мыслях, когда она опустилась на колени и отплатила мне за то, как я зарылся лицом между ее ног в самолете.

В глазах Клифтона мелькает разочарование, и я едва сдерживаю улыбку, наблюдая за поведением Селесты и замечая нечто интересное, что раньше ускользало от меня из-за гнева. Я внимательно изучаю свою жену, пока мы входим в конференц-зал, отмечая, как она смотрит на Клифтона и взаимодействует с ним. Каждые несколько секунд ее взгляд возвращается ко мне, и я ухмыляюсь, тихо наблюдая за происходящим, наслаждаясь тем, как мое присутствие раздражает Клифтона.

Иногда мне кажется, что история с ней повторяется снова и снова. Вот я опять сижу рядом с Селестой, а на другой стороне от нее — Клифтон. Только теперь я кладу руку ей на колени, ладонью вверх. Моя жена без колебаний вкладывает в нее свою, и я самодовольно ухмыляюсь, когда начинается презентация. Какой-то бред про новые технологии в 3D-моделировании — меня это не волнует. Единственное, что имеет значение, — ощущение ее пальцев, переплетенных с моими.

Примерно на середине выступления Селеста наклоняется ко мне и шепчет, что выйдет ненадолго в уборную. Все мое тело тут же напрягается, ледяная тревога накатывает волной. Слишком знакомая сцена, слишком отчетливое воспоминание о том, как мы сбегали вместе. Она явно понимает, о чем я сейчас думаю, потому что, отходя, одаривает меня успокаивающей улыбкой.

Я тут же перевожу взгляд на Клифтона, проверяя, не вздумает ли он последовать за ней. Он смотрит прямо на меня, его глаза сверкают вызовом. В них вспыхивает что-то похожее на злость, когда я достаю привычную жестяную коробочку с мятными леденцами и закидываю один в рот. Он тут же мрачнеет, его лицо искажается чистым отчаянием.

— Это не продлится долго, — бросает он. — Вы уже разваливались однажды. Это случится снова. А когда это произойдет, я буду там же, где всегда. Ждать ее.

Я откидываюсь на спинку кресла, впервые за долгие годы чувствуя спокойную уверенность. Я даже не подозревал, что он знает о нашем с Селестой прошлом. Меня почему-то забавляет тот факт, что она рассказала ему.

— Если наш брак не выдержит, ты и правда останешься там, где всегда был, Клифтон, — усмехаюсь я. — На обочине. Вечно жаждущий женщину, которая всегда будет моей.

Я не знаю, что именно изменилось между нами в последнее время, но я уверен, что прав. Мы изуродовали друг друга за эти годы, нанесли друг другу смертельные раны. Но, несмотря ни на что, я принадлежал ей так же, как она принадлежала мне. Даже если мы не выстоим, это не изменится.

Я вижу поражение в его глазах. Он тоже это понимает.

Моя ухмылка становится шире, когда я поднимаюсь со своего места, решительно направляясь в сторону выхода. Я собираюсь перехватить свою жену и загнать ее в ближайшую кладовку.

Когда она вернется и снова сядет рядом с ним, пусть не сомневается ни на секунду, кому, черт возьми, она принадлежит.

Глава 73

Селеста

Все мое тело дрожит, когда я опускаюсь на место рядом с Клифтоном, сердце до сих пор бешено колотится от того, как Зейн схватил меня за запястье и втянул в пустую кладовую. В этих украденных минутах было что-то захватывающее, что-то до боли знакомое. Как будто мы вновь проживали прошлое, возвращаясь туда, где когда-то были по-настоящему живыми.

То, как он все еще жаждет меня, кажется нереальным, но ничто не сравнится с тем мгновением, когда он входит в меня, заполняя до предела. Я каждый раз сомневаюсь, что смогу принять его всего, но он не оставляет мне выбора. Он просто берет свое, заставляет меня подчиняться, и это сводит меня с ума, заставляя жаждать продолжения.

— Все в порядке? — спрашивает Клифтон, его взгляд пристально изучает мое лицо.

Что-то в моем выражении заставляет его побледнеть, и я тут же опускаю глаза, не в силах смотреть на него, когда мои кружевные трусики пропитаны до последней ниточки.

Точно так же, как и тогда, Зейн толкнул свою сперму обратно внутрь меня и прошептал, чтобы я думала о нем, садясь обратно рядом с Клифтоном. Словно я могла думать хоть о чем-то другом, даже если бы он этого не сказал.

— Д-да, — пробормотала я, чувствуя, как меня бросает в жар. Я сжимаю ноги, пытаясь хоть как-то справиться с бешеным ритмом сердца.

Я начинаю осознавать, что подсаживаюсь на эти вспышки прошлого. Они дают мне то, чего мне так давно не хватало, ту чистую, безграничную радость, которой я думала, что уже не смогу испытать. В прикосновениях Зейна больше нет ненависти, только жгучее желание. Каждый раз, когда он берет меня, он словно заставляет вспомнить, насколько нам было хорошо вместе. Я не думала, что мы сможем оставить за спиной ту боль, что раздирала нас на части, но, кажется, он действительно не соврал тогда, когда сказал, что устал быть несчастным так же, как и я.

Зейн широко улыбается мне, поднимаясь на сцену для своей презентации, и я невольно откидываюсь на спинку кресла, чувствуя странную, непривычную гордость за своего мужа. Он вкладывает невероятное количество усилий в каждое свое начинание, и я знаю, сколько времени и сил ему потребовалось, чтобы подготовиться к этой конференции. Я провела бесчисленные часы, помогая ему создавать слайды, и все это время меня поражало, насколько искренне ему не все равно.

Зейн никогда не скрывает информацию, и это одно из тех качеств, которые я ценю в нем больше всего. Редко встретишь настолько успешного человека, который бы вышел на сцену и свободно поделился своими знаниями, зная, что это неизбежно поможет его конкурентам. Это делает еще более невозможным поверить в то, что он мог совершить то, в чем его обвинили. Это совершенно не соответствует его характеру, и с каждым месяцем нашего брака я все больше боюсь, что он действительно не лгал, когда отрицал обвинения Лили. Я совершенно не представляю, как мне справиться с последствиями этого открытия, и сама мысль об этом пугает меня до глубины души. Если Зейн не лгал, то лгала Лили, а она никак не могла так поступить со мной. Она бы никогда этого не сделала. Боль в ее глазах была слишком настоящей, и это делает всю ситуацию еще более запутанной.

— Ты не можешь оторвать от него глаз, — тихо произносит Клифтон.

Я поднимаю на него глаза, и