Кэти Келли - Секреты прошлого

Окончив школу, Мэгги не раз читала статьи о школьных хулиганах. Увы, журналисты писали статьи от третьего лица, ни один из них не становился объектом издевательств лично. Они повествовали так, словно школьные обидчики отбирали завтраки и деньги по утрам да порой ставили подножки в коридорах. Чем не рай по сравнению с армейской дедовщиной и тюремными буднями? Журналистам было невдомек, каково это, быть вечным посмешищем в глазах тех, кто мог бы тебя любить и уважать, как тяжело жить под постоянным прессом, в вечном ожидании чужой подлости.

— Мэгги, — громко позвала Рита, — подойди, пожалуйста, а то я говорю по телефону.

Мэгги пару секунд интенсивно дышала полной грудью, а затем почти бегом припустила за конторку. Она принялась на автомате ставить печати в абонементах и вкладышах книг, улыбаться детям, приговаривая что-то вроде «"Хроники Нарнии"… отличный выбор, до сих пор люблю эту книгу». Малыши застенчиво улыбались, дети постарше говорили «спасибо» с самым серьезным выражением лица, а их родители рассыпались в благодарностях.

Рита подошла лишь на секунду, объявила, что обзванивает читателей, сделавших предварительные заказы, посетовала, что до сих пор не вернули Жаклин Уилсон, и снова вернулась к телефону. Очередь перед конторкой становилась все короче, Билли с сыном неумолимо приближалась.

Мэгги исподтишка разглядывала старого врага. Да, Билли почти не изменилась, она все еще красила волосы в платиновый цвет и завивала спиральками. Возможно, теперь она делала это в салоне, потому что концы перестали так ужасно сечься, однако цвет по-прежнему не подходил к землистому цвету лица, а в прическе было слишком много искусственного. На веках Билли по-прежнему рисовала длинные жирные стрелки — она и Сандра всегда пользовались подводкой, даже когда директор строго-настрого запретила косметику в стенах школы. Компания Сандры вообще плевала на правила, считая, что они создаются только для того, чтобы их нарушать.

Одежда, правда, на Билли была другого стиля: кофточка с длинными рукавами и бледно-серые брюки прямого кроя. В подростковом возрасте Билли предпочитала рваный подол и миллионы стразов. В те годы было очень модно носить обтягивающие светло-голубые джинсы, драные майки с блестками и ботинки на мощных платформах. «Панковский шик», — называла такую одежду Китти, подруга Мэгги. Поэтому сама Мэгги за глаза звала Сандру и ее девиц «панкушками», а Китти хохотала как ненормальная. Это давало Мэгги ощущение собственной власти, такое редкое и непривычное в те годы. Жаль, что семья Китти переехала в другой город.

— Ну, Джимми, отдай книжку тете. Пусть поставит печать, и мы пойдем.

Мэгги молча приняла книгу, просканировала штрих-код, поставила отметку в абонементе. Затем, так же молча, протянула книгу обратно малышу.

— Спасибо, — сказала Билли. — Джимми, поблагодари тетю.

Мэгги прищурилась. В юности такое слово, как «спасибо», не входило в словарный запас Билли Шерри.

— Спасибо, — пробормотал ребенок послушно.

Ему было восемь или девять, прикинула Мэгги, а значит, Билли забеременела почти сразу после школы. На секунду ей стало любопытно, как приняла ее бывшая обидчица перемены в жизни. Должно быть, Билли пришлось нелегко. Впрочем, к черту жалость! Билли Шерри не заслуживала ее сочувствия.

— Пошли, Джимми, нам нужно спешить. — Не бросив на Мэгги ни взгляда, Билли крепко ухватила сына за руку и потащила прочь.

Мэгги почти рухнула на низкую табуретку, стоявшую позади. Прошло не так много времени с памятного разговора с Кристи Девлин, и вот уже ее посетил один из давних призраков. Совпадение? Время перемен?

Билли сделала вид, что не узнала ту, чью жизнь планомерно превращала в кошмар. Сделала вид или действительно не узнала? Но как можно не узнать человека, на судьбу которого оказал такое мощное влияние? Как можно существовать дальше, заниматься повседневными делами и говорить «спасибо» тому, кому едва не сломал жизнь? Это не укладывалось у Мэгги в голове.

— Рита, мне что-то нехорошо. Мне надо в дамскую комнату. Поработай за меня, ладно?

Коллега повесила трубку и кивнула. Мэгги торопливо направилась в туалет, где села на стул со сломанной спинкой и закрыла лицо руками. У нее пылали щеки и уши. Такое происходило всякий раз, когда в коридоре школы возникала Сандра с подругами.

Мэгги чувствовала гнев, жалость к себе и полное бессилие. Не так-то просто избавляться от демонов прошлого.

Но почему именно сейчас, именно в этот день?

Мэгги поправила тушь, которая, как оказалось, немного растеклась из-за слез в туалете библиотеки, припудрила лицо и нанесла на скулы пару мазков бронзовыми румянами. У ворот просигналила машина Айвана.

— Привет! — сказал он дружелюбно, окинув взглядом ее наряд. — Удачный выбор. Тебе очень идет.

Сам Айван выглядел неожиданно — на нем был костюм с галстуком, совершенно преображавший его.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Мэгги. Она уже успела изучить книгу о том, как следует принимать комплименты.

«Спасибо» всегда лучше, чем «Ой, да это старье, достала с антресолей!» или «А я думала, этот наряд меня полнит».

Мэгги села на пассажирское сиденье машины Айвана. Автомобиль был старый, возможно даже, восстановленный, и очень подходил по стилю своему хозяину. Мэгги никогда не интересовалась марками машин и датой схода с конвейера, но эта машина была похожа на экспонат выставки раритетов, уже не модный, но все еще невероятно шикарный. В салоне играла классическая музыка — кажется, Дворжак. Когда-то Мэгги занималась музыкой, так что мелодия была ей знакома.

— Вот уж не думала, что ты слушаешь классику, — заметила она.

— Правда? — Айван усмехнулся. — А что ты думала? Считала меня поклонником «Ганз энд роузиз»? Думала, я хожу на рок-концерты, где трясу шевелюрой и пью дешевое пиво?

Поскольку Мэгги думала как раз в таком ключе, ей стало немного не по себе. Она смущенно пожала плечами.

— Не совсем так, — пробормотала она. — Но согласись, классическую музыку слушает весьма небольшой процент людей.

— Моя мать преподавала в музыкальной школе, учила игре на фортепиано, — заметил Айван. — Так что я вырос на классических произведениях. А Дворжак поднимает настроение.

— Мой отец какое-то время увлекался классической музыкой. Прошел через три стадии. — Мэгги рассмеялась. — У него было много увлечений, и каждое проходило три стадии: интерес, восторг и угасание. Он изучал звездное небо, слушал Бетховена, покупал диски с оперой. Кстати, тоже училась игре на фортепиано, но надолго меня не хватило, хотя папа был в восторге от моих успехов — кстати, довольно сомнительных. А сейчас он увлекся конструированием. Мастерит корабли и самолеты.