Кэрол Финч - Счастливый шанс

«И она мне тоже не нужна, я ее не заслуживаю», — мысленно твердил Хэл, Он напоминал себе об этом сначала в Канзасе, потом в Небраске. Все, что ему нужно от жизни, дает родео. Родео утоляет эту вечную жажду его души, вечное стремление к перемене мест. Где-то впереди всегда ждет еще один необъезженный конь, которого ему предстоит оседлать, еще один бычок, которого предстоит заарканить в рекордное время…

Самое главное, у Хэла есть то, к чему человек стремится испокон веков — неограниченная свобода. У Хэла Гриффина есть все, о чем может мечтать мужчина… и будь он проклят, если станет околачиваться вокруг Андреа до тех пор, пока она не поймет, что ее чувства — вовсе не та «вечная любовь», которую она вообразила.

Вот оно, зерно проблемы, вдруг осенило Хэла где-то на просторах штата Небраска. Он просто боялся — боялся, что когда-нибудь утром Андреа проснется и обнаружит, что ее рыцарь в сверкающих шпорах — все-таки не прекрасный принц.

Хэл на собственном горьком опыте постиг, каково это — быть отвергнутым, сознавать, что у тебя нет качеств, которые нужны, чтобы удержать любимую женщину. Он слишком груб и прямолинеен, слишком закостенел в своих старых привычках. Хэл вынужден был признать, что не относится к числу ультрасовременных мужчин девяностых годов, скорее он пережиток прошлого, живой осколок Дикого Запада, а может, и еще более далеких времен, эпохи первобытного человека, если уж копать совсем глубоко.

Его отделяют от Андреа не просто семь лет разницы в возрасте, а семь световых лет. Она долгое время провела в изоляции, не встречалась с мужчинами: Андреа лишь однажды познала взаимную страсть — с ним. Как только первое чувство поостынет, Андреа будет считать себя в долгу перед Хэлом за то, что он спас ее жизнь и сохранил ранчо.

Мысль, что Андреа останется с ним только из чувства благодарности или своеобразного преклонения перед героем, была для Хэла невыносима. Он не хотел заглянуть в прекрасные фиалковые глаза после того, как в них погаснет страсть к нему, он не мог даже подумать об этом. Двенадцать лет назад он уже был отвергнут, тогда ему было очень больно, но в этот раз стало бы еще больнее. Он не мог позволить себе серьезных отношений с Андреа… потому что он неминуемо отдаст ей свое сердце со следами старых шрамов и в конце концов потеряет единственную женщину, которая была ему дорога. Сама мысль о том, что он может снова полюбить и потерять, превращала Хэла в последнего труса.

Инстинкт самосохранения заставлял Хэла бежать, пока он еще в состоянии это сделать.

Глава 22

Андреа чувствовала себя так, будто ее послали в нокаут. Она собрала все деньги, заработанные на двух работах, прибавила к ним страховую компенсацию за сгоревшую конюшню и поехала в банк. И что же? К ее величайшему изумлению, Том Гилмор — кстати, недавно вернувшийся из незапланированного отпуска — сообщил, что Хэл заплатил все проценты еще две недели назад. «Разве вы не знали?»

Черт бы побрал этого ковбоя! Шагая к машине, Андреа вся кипела от злости. Как он посмел! Хэл превратил ее в самую высокооплачиваемую шлюху нашего столетия! Как он посмел пересчитать ее любовь и нежность на доллары и уехать из Оклахомы даже не попрощавшись! Да что там не попрощавшись — у нее даже не было возможности бросить ему напоследок: «Скатертью дорожка»!

Первый чек Хэла Андреа разорвала и кусочки отослала обратно по почте. Тогда он внес деньги тайком, за ее спиной. Змей! Он не смог ответить на ее любовь любовью и поэтому решил откупиться. Принять его «благотворительное пожертвование» означало бы признать, что ее интересовали деньги Хэла, что она стала для него чем-то вроде проститутки, с которой он всего лишь убивал время в промежутках между родео! Ну нет уж, ему не удастся опошлить самые дорогие воспоминания в ее жизни, повесив на них ярлык с ценой!

Подъезжая к ранчо, Андреа все еще не остыла. К ее удивлению, к дому, опережая ее буквально на несколько секунд, подъехал и остановился старый грузовик с ранчо Чулоса. Чокто Джим снова продемонстрировал свою удивительную способность появляться в самый подходящий момент.

Андреа вдруг почувствовала внезапную панику. Она увидела, что Чокто Джим приехал один, и судорожно сглотнула. Где же тупоголовый упрямец, в которого ее угораздило влюбиться? Лежит где-нибудь на больничной койке, приходя в себя после очередной травмы?

— С ним все в порядке? — без предисловий и даже не поздоровавшись, выпалила Андреа.

Чокто Джим улыбнулся своей загадочной улыбкой:

— Если вы имеете в виду, целы ли у него руки-ноги, то ответ положительный.

Напряженные плечи Андреа немного расслабились.

— Это хорошо.

— Ничего хорошего, — возразил Джим, задумчиво рассматривая Андреа. — Он лезет в самое пекло, участвует во всех состязаниях подряд, даже в тех, участвовать в которых не обязательно, чтобы выйти в Национальный финал. Я надеялся, что, может быть, вам удастся вдолбить в его голову немного здравого смысла.

— Трудновато говорить с каменной стеной, — пробормотала Андреа. — Я запретила Хэлу платить мои долги, но он все равно их заплатил, так что сами видите, как мало я имею влияния на этого твердолобого барана.

В черных, как ониксы, глазах Чокто Джима сверкнули искорки, губы чуть дрогнули в улыбке. Андреа впервые как следует всмотрелась в бронзовое лицо дяди Хэла, в котором отчетливо проступали черты его предков, коренных жителей Америки. Она подумала: что же так забавляет Джима и почему он не поделится этой мыслью с ней?

Джим полез в карман джинсовой рубашки и достал билеты на самолет.

— Попробуйте привлечь его внимание, произведите на него впечатление, — потребовал он. — Ни у кого из родственников нет над ним такой власти, как у вас.

Андреа опустила голову, борясь с проклятыми слезами, которые всегда появляются не вовремя, а с тех пор, как Хэл ушел из ее жизни и слова не сказал, стали особенно частыми.

— Нет у меня над ним никакой власти, — тихо повторила она.

— Вы ошибаетесь, Андреа. — Черные, совсем как у Хэла, глаза пронзали ее насквозь, гипнотизировали, взывали к ней на странном магическом языке. — Докажите Хэлу, что он чего-то стоит, что вы готовы быть с ним и завтра, и послезавтра, и через год. Как раз в это он боится поверить, а еще он вбил себе в башку, что вы слишком хороши для грубого ковбоя. Он себе самый строгий судья, вы знаете.

Андреа уставилась на билеты, которые Джим вложил ей в руку.

— Завтра Джейсон играет в Оклахома-Сити. Я обещала…

— Знаю, — перебил ее Джим. — Завтра мы все придем болеть за Джейсона: Берни, Нэш, Криста и я. Ночной трансконтинентальный до Хьюстона дает вам большой запас времени, вы вполне успеете на воскресное родео. Если вы помните, когда вам с Джейсоном понадобилась помощь, Хэл бросил все свои дела в Монтане и примчался сюда. — Смуглое лицо Джима расплылось в широкой улыбке. — Теперь пришло время вам лететь к Хэлу. Покажите ему, как он вам небезразличен. — Джим подмигнул и добавил: — Оденьтесь так, чтобы сразить его наповал.