Счастье для Хулигана - Настя Мирная

К тому же приехали только на выходные. Сообщил только, что какой-то мудак очень настойчиво подбивает к тебе клинья. — тяжело сглотнув вязкую слюну, киваю, соглашаясь с его доводами. — Как ты, малышка? — снижает голос до вибрирующего шёпота, вжимаясь лбом в переносицу. — Сильно испугалась?

— Очень. Я и до этого ходила и оглядывалась, а сейчас боюсь даже на работе показаться. Хочется закрыться в квартире и сидеть там.

— Не вариант, Котёнок. В участке ты никогда не будешь одна, а вот ходить по улицам в одиночку реально не стоит. Сегодня и завтра братья побудут с тобой. На следующие дежурства можешь оставаться у Артёма. Я с ним уже поговорил. Когда меня не будет, придётся ночевать у них.

Так резко вдыхаю, что касаюсь грудью мужской грудины. Пальцы, собранные в кулаки, сжимаются до хруста. Не хочу показаться трусихой, но ничего не могу с собой поделать. Меня до паралича пугает, что кто-то следит за мной. Эти фотки, та тень… Не могу поверить, что кто-то торчит ночами под моим домом. Он знает, где я живу и работаю, в какие кафе хожу, где выгуливаю Хомку, с кем общаюсь.

— Я хочу уехать, Егор. — шуршу почти беззвучно, но голос просто отказывается слушаться. Все силы уходят на то, чтобы держать хоть какое-то подобие достоинства. — Знаю, что это глупо, но не могу тут оставаться. Я теперь от каждого шороха шарахаюсь.

— Дианка. — выдыхает Гора, снова прибивая меня к себе. До треска обнимает. — Понимаю, родная. Возможно, так даже лучше будет. Глебович отпустит тебя без вопросов. Может, тебе реально стоит поехать вместе с братьями домой. Побудешь пока с семьёй. Поговоришь с родителями. Успокоишься.

— Но я не хочу тебя оставлять. Мы только встретились снова.

Знаю, насколько жалко и по-детски это звучит, но ничерта не могу с собой поделать. Только рядом с Егором я чувствую себя защищённой и счастливой. Без него я совсем с ума сойду.

— Давай сделаем так, Ди. — вскидываю на него лицо, ловя каждое слово. — Для начала ты сдашь хозяйке квартиру и вместе с вещами переберёшься ко мне. Завтра утром я приеду, и мы всё обсудим. Решим, как будет лучше. Возможно, мне удастся взять отпуск раньше и поедем вместе. А пока постарайся успокоиться. Ты в безопасности. Никто ничего тебе не сделает. Эта мразь может только пугать. Справишься?

Глядя ему в глаза, неуверенно опускаю подбородок. Гора сжимает его пальцами и поднимает голову, одновременно опуская свою. Встречаемся губами, и все страхи тают.

— Пригляди за ней. И не только сейчас. — переключает внимание на Самойлова, маячащего в нескольких метрах за моей спиной всё то время, что мы разговариваем с Егором.

— Не сомневайся. В обиду не дам.

Я же всё ещё пребываю в некоторой растерянности из-за того, что они не стараются друг друга убить. А ещё, судя по такому же "разукрашенному" лицу Димы, вопрос, с кем вчера подрался Северов, отпадает сам собой. Вот только ни один, ни второй не говорят о причине драки и почему сейчас они спокойно общаются, и Егор вверяет меня в руки Самойлова.

— Всё, Дианка, езжайте. Мне надо вернуться к работе, а то Павлович меня сожрёт. В случае чего, звони, я буду на связи. И постарайся успокоиться.

— Всё нормально. Я же не одна буду. Не переживай за меня.

Становлюсь на носочки и быстро целую любимого. Он задерживает меня чуть дольше, обжигая горячим, влажным поцелуем мои губы. В них же шепчет:

— Как только избавимся от твоих братьев, продолжим работать над дочкой.

Мой Хулиган усмехается, а я, блин, краснею.

— Люблю. — выталкиваю, прежде чем сбежать.

— И я тебя.

Так как мотоцикл более мобильный, к дому, где прожила последние семь месяцев, подъезжаю на порядок быстрее Димы. Первым делом высматриваю машину НикМака, а потом сканирую пространство напряжённым взглядом. Ни братьев, ни маньяков. Мамочки с колясками, бабульки на лавочке, играющие в прятки дети. Но я всё равно чувствую, что мне как-то не по себе здесь. Даже в толпе ощущаю себя беззащитной. И это при том, что одна рука в кармане стискивает шокер, а вторая готова схватиться за баллончик. По подъезду поднимаюсь во всеоружии. До того, как ступить на площадку, притормаживаю и прислушиваюсь к любым звукам. Правильнее было бы подождать Диму или близнецов, но мне необходимо хотя бы пара минут наедине с собой. Надо просто переварить информацию, пока никого нет рядом.

Войдя в квартиру, с той же опаской и шокером наперевес иду из комнаты в комнату. Только убедившись, что я совсем одна, могу свободно с облегчением выдохнуть. Только теперь замечаю, насколько рвано дышу и с какой дикостью колотится о кости сердце.

Как бы Настя и Дима не старались убедить меня, что не стоит слишком бояться, я не настолько слепая, чтобы не замечать, насколько и они насторожены. Сталкеры обычно не стараются сразу накачать наркотиками, а потом принимаются преследовать. Что-то во всей этой ситуации чертовски неправильно, но для того, чтобы в ней разобраться, мне надо больше времени и информации. Лист с фотками Северова забрала, чтобы проверить на отпечатки и ДНК, но я сделала несколько снимков на телефон, чтобы потом постараться понять, где и когда они сделаны. Хронология событий не менее важна, чем всё остальное.

На последнем курсе я читала о технике гипноза, называющейся "когнитивное интервью". Если я смогу мысленно вернуться в тот момент, то есть шанс, что у меня получится увидеть того, кто снимал. Вполне возможно, что я уже видела его, но не придала этому значения.

Прикрыв ненадолго глаза, глубоко вдыхаю. Планомерно выдыхаю. Прислоняюсь спиной к стене. Снова вдох и выдох. Поднимаю ресницы. Обвожу взглядом место, которое на протяжении полугода было моим домом, но тоски от прощания с ним не ощущаю. Полное безразличие. Только старый сломанный диван напоминает, как много важного произошло в этих стенах. Как Егор приехал, чтобы вернуть телефон, и встретил здесь Диму. Как я призналась, что не было других. Как сказала "люблю". Но грусти от прощания нет. Все эти моменты останутся в памяти и на сердце, а это всего лишь место.

Не дожидаясь всех остальных, принимаюсь за сборы. Коробки для вещей в машине у Самойлова, поэтому начинаю