Эстер Браун - Последние штрихи

— Надо же! Все выпила! Мисс Торн, а хотите, я принесу вам чай? У вас, наверное, горло пересохло. А тебе принести, Бетси? Нет? Извините, я скоро. — И она растворилась в толпе, оставив меня на растерзание мисс Торн, которая, судя по всему, уже отметила про себя, насколько «правильный» на мне наряд.

Честно говоря, мне было совершенно не до нее: я все еще не могла опомниться от мыслей о неотразимых мальчиках в «бентли» и о том, что в моих жилах, возможно, течет кровь одной из девушек Джеймса Бонда. Наверное, это все же лучше, чем чахоточная балерина… Или нет? По крайней мере, хоть более реально. Как выясняется…

Тут я вспомнила об осанке и том, что надо сказать мисс Торн что-нибудь вменяемое. По сравнению с мисс Вандербильт, которую можно было бы назвать Очень-Сильно-Огорченным-Полицейским, новая директриса была Очень-Милым-Полицейским. Она никогда не скупилась на комплименты, но при этом все они оказывались «с двойным дном»: чем больше вдумываешься, тем больше сомнений — а комплимент ли это вообще?

— Элизабет! Ты выглядишь очень… убедительно, — сказала она, протягивая мне маленькую ручку, сплошь в бриллиантах. — Не пойми меня превратно, но я прямо тебя не узнаю! Шикарная дама!

Мисс Торн отступила на шаг, чтобы оглядеть меня профессиональным взглядом. Несмотря на внушительные каблуки, она была на полголовы ниже меня.

— Спасибо, — сказала я.

Конечно, я же стараюсь быть шикарной дамой… Теперь, когда я пережила наконец период антиакадемического гранжа, мой стиль одежды можно определить как «золотую середину в духе Джеки О». Мой гардероб состоит из нейтральных, подходящих друг к другу вещей, необременительных как для кошелька, так и в плане ухода. А из макияжа я освоила прожиточный минимум в виде туши для ресниц и ярко-красной губной помады, которые успеваю нанести по дороге на работу. Никто не посмел бы сказать, что я не слежу за собой.

— А где же твои очаровательные кудряшки? — продолжала мисс Торн, осматривая мой голубой балахон и ярко-желтые сандалии. — Как там они тебя называли?.. — Она сделала вид, что запамятовала, хотя наверняка помнила отлично, — Был еще такой мультик, где страшная собака…

— Энни? — прищурилась я.

— Точно! Сиротка Энни!

Сердечная улыбка на моем лице дрогнула, но выстояла. Это прозвище я ненавидела по многим причинам и, конечно же, помнила до мельчайших подробностей все, что с ним связано. В частности, из-за него я целых два месяца жгла себе руки, постигая науку укрощения натуральных кудрей с помощью фена. До сих пор я делаю себе профессиональную укладку всего за пятнадцать минут.

Мисс Торн продолжала допрос: «А как ты вообще…», «Уже нашелся тот счастливец, который…», «Или ты все еще работаешь…» — и все в таком духе.

— Я пока сосредоточилась на карьере, — с улыбкой ответила я, стараясь придать голосу безмятежность, которой на самом деле не ощущала. — Целиком поглощена работой…

Мне совершенно не хотелось объяснять мисс Торн, что область моих исследований касается не только вопроса, почему одинокие мужчины Эдинбурга до сих пор одиноки и что лично я для этого сделала.

Но она продолжала смотреть на меня в упор, что на языке вежливости означало: «Ну и?..» В результате под ее гипнотическим взглядом мои губы зашевелились сами собой.

— Занимаюсь продвижением брендов и анализом рынка… — Тут я вспомнила про план январских продаж, который недавно делала для Фионы, и невольно запнулась.

Глаза мисс Торн оживленно заблестели.

— Потрясающе! — изумленно покачала она головой. — И с какими компаниями ты работаешь? Наверное, с крупными, о которых всегда говорят в новостях?

— Да нет… — краснея, замялась я. — Тут все зависит не от размера, а, скорее, от фасона…

Господи, до чего ужасно иметь белую кожу: загорать нельзя, в солярий ни ногой, даже покраснеть по-человечески невозможно…

К счастью, от дальнейших импровизаций на обувную тему меня спасла стройная женщина лет сорока в розовом костюме а-ля Шанель.

— Мисс Торн? Помните, я Джулия Палмер? Какое печальное событие… — Она тронула мисс Торн за локоть.

— Боже мой, Свинка Палмер! — вскричала мисс Торн. — Дай-ка на тебя посмотреть!

Палмер, которая, возможно, когда-то, много лет назад, и была «свинкой», теперь невольно вздрогнула от этих слов, однако немедленно вернула на место соскользнувшую улыбку. Я же немедленно воспользовалась случаем и тихо смылась.

Разумеется, я сразу попробовала отыскать взглядом утраченную мной Нелл Говард, но она словно растворилась в бескрайнем море шелковых платьев и твидовых пиджачков. Не скрою: мой мозг буквально разрывался от вопросов, которые я хотела бы ей задать. Возможно, для нее это были лишь досужие разговоры, зато для меня — первые реальные зацепки в поисках той, что меня здесь оставила.

Заметила ли Нелл золотую пчелку у меня на шее? А может быть, она помнит какую-нибудь похожую девушку с рыжими волосами? Или сможет мне сказать, была ли у Гектора постоянная пассия… И вообще, чем закончилась история с богатенькими сынками?

Я продиралась сквозь толпу, чувствуя, что у меня как-то уж совсем не элегантно бурчит в животе. Ничего удивительного: ведь я ничего не ела со вчерашнего дня. При том что Кэтлин с самого детства внушала: «завтрак должен быть плотным». «Чем больше дел назавтра, тем больше и сам завтрак», — вечно твердила она, сгребая из сковородки на мою тарелку гигантскую яичницу. Сегодня утром у меня была причина, чтобы пропустить ее утреннее кормление: я так сильно волновалась, что попросту не могла есть.

Теперь голод явно давал о себе знать, и я устремилась к блюдам с сэндвичами. Наверняка помимо дресс-кода Фрэнни оставила инструкции о том, что и как надо подавать гостям: сэндвичи — без корочек, салфетки — только льняные, побольше мини-кексов…

Длинный поминальный стол располагался под большим портретом леди Филлимор. Увы, по блюдам уже изрядно прошлись, оставив красноречивые пустоши между веточками петрушки: на них сиротливо лежали лишь сэндвичи с огурцом и ячменные лепешки. Заметив парочку слегка помятых бутербродов с яйцом и салатом, я, вопреки своим строгим убеждениям «от Кэтлин», пододвинула их поближе друг к другу, чтобы они хорошо смотрелись, и уже собралась переселить эту конструкцию к себе на тарелку, но не тут-то было. Блюдо вдруг уехало прямо у меня из-под руки, и одновременно с этим раздался чей-то неодобрительный возглас.

Я удивленно подняла взгляд. Темноволосый мужчина в черном костюме и галстуке, цветовая гамма которого выдавала ну очень средненькое образование, стоял по другую сторону стола и цепко держался за другой конец блюда.