Ольга Тартынская - Хотеть не вредно!

Так вот, у нас в поселке строился Дом Советов, и мальчишки договорились насчет работы — таскать шлак и строительный мусор. Все, кто хотел ехать в Читу, собрались как-то в начале декабря и отправились на работу. На улице стоял мороз ниже сорока градусов. Работали на объекте часа два. Птицы на лету замерзают, а мы шутим, поем, даже Танька Вологдина. Мы с Борисом столкнулись один раз в дверях и никак не могли разойтись. Он усмехнулся, а я сделала вид, что мы незнакомы. В черной стеганой телогрейке и шапке-ушанке он напоминал бы зэка, если бы не здоровый цвет лица и сияющие белизной зубы. Сашка Колобков дурачился, прыгал на носилки и требовал, чтобы его несли. Наши богатыри, Боря и Марат, глазом не моргнув, поднимали его вместе с гружеными носилками.

Через неделю опять на объект. Девчонки штабелевали доски, а мальчишки таскали шлак, утепляли фундамент. На этот раз работали весь день. Нам отвели вагончик, чтобы греться, и мы затопили маленькую печурку. Зазябшие, теснились возле открытой дверцы, грели руки. Нам было тепло и уютно. Откуда-то появился термос со сладким горячим чаем, бутерброды. Я смотрела на тесный кружок возле печки и думала: даже если не удастся съездить в Читу, все равно здорово, что мы работаем.

Близился Новый год. Литераторша уговорила нас поставить "Ночь перед Рождеством" А что еще? Роль Оксаны очень подошла Любке Соколовой, Вакулу играл Сережка Истомин, а мне отвели возрастную роль — царицы. Я не расстраивалась, так как Екатерина не разрушала моих планов относительно новогоднего костюма.

У нас в школе накануне Нового года для всех классов проводились елки. Сначала детские утренники, на каждый класс по часу. Дед Мороз, подарки, танцы, костюмы. Последними собирались старшие классы, все вместе, с восьмого по десятый. Это уже был новогодний бал. Каждый год мы старались, придумывали костюмы, чтобы было интересней, всякие игры, музыкальные номера. К выпускному классу я истощила свою фантазию и никак не могла сочинить себе новогодний костюм.

Однажды мы с Танькой Лоншаковой листали книгу про кино и наткнулись на кадр из обожаемого мной фильма Франко Дзефирелли "Ромео и Джульетта". Мы все тогда бредили этим фильмом. Когда в клубе его показывали, на афише значилось "Дети до шестнадцати лет не допускаются". Я возмущалась:

— Ничего себе! У Шекспира герои моложе, а нас не хотят пускать.

И ведь как тогда несправедливо вышло: всех пустили, кроме меня! Билетерша тетя Женя прекрасно знала, сколько мне лет (мне было тогда четырнадцать) и на этот раз решила проявить строгость. Как я дома рыдала потом, как мне досаждали своими восторгами девчонки, попавшие на сеанс!

Однако справедливость восторжествовала, и я посмотрела этот фильм в летнем кинотеатре немного позже. Если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что настанет время, и кассета с этим фильмом будет стоять у меня на полке, и я в любой момент смогу ее смотреть, я бы приняла это за самую смелую фантастику. Впрочем, многое из того, что появилось стремительно в последние годы, вызвало бы тогда такую же реакцию.

Итак, мы с Танькой наткнулись на фотографию из фильма, и мне пришла в голову блестящая идея. А что если нам сделать парный костюм? Скажем, Танька — Ромео, а я Джульетта? Конечно, в идеале, Ромео должен быть кто-нибудь из дорогих сердцу юношей, но где мне его взять?

Однажды, кажется, в восьмом классе, мы с Любкой Соколовой уже изображали пару — деревенских парня и девку. Для художественной самодеятельности ставили номер — народную песню "В деревне было Ольховке". Я изображала Палашку, а ее жениха Андрияшку — Любка. Я была в платочке, в настоящем русском сарафане, с косичкой, а на Любке была белая вышитая рубаха, подпоясанная веревочкой, штаны и лихой картуз с цветочком. Я пела тоненьким голоском, а Любка — низким басом. Но главный сюрприз заключался в настоящих, лыковых лаптях, которые мы позаимствовали в музее у Юрия Евгеньевича. Успех превосходил все самые смелые ожидания. Пока мы пели первый куплет, еще ничего. Потом мы вместе с группой девчонок заводили припев:

Эх, лапти, да лапти, да лапти мои,

Лапти лыковые,

Вы не бойтесь ходитё:

Тятька новые сплетё.

Эх, ну-у!

При этом мы с Любкой выставляли лапти вперед и притоптывали ими в такт песни. Народ умирал со смеху, девчонки на подпевках давились словами, да и мы едва сохраняли на лицах трагическое выражение.

Так вот, уговорить Таньку ничего не стоило, она всегда легко поддавалась на авантюры. Мы нарисовали что-то вроде эскизов, исходя из тех костюмов, которые были в фильме.

Отыскать ткань хотя бы издали напоминающую ту, из фильма, да еще приемлемую по цене, оказалось невозможно. В наших магазинах ничего подобного никогда не продавалось. Пришлось брать, что есть, а похожести достигать за счет силуэта. Я купила какой-то нарядный ситец, рисунок на котором, как позже выяснилось, расплывался совершенно при попадании на него воды. Мы сами кроили наряды с отважностью дилетантов.

В моем костюме была основная сложность — ширина юбки и объем самого платья. Да еще шапочка, которую я смастерила из картона и обшила тем же ситцем. Таньке пришлось сочинять коротенькую курточку, подбитую ватой, на шнуровке и с разрезами на рукавах. На голову предполагался берет.

Я очень боялась, что у нас ничего не получится, что мы не успеем к новогоднему вечеру, но все вышло как нельзя лучше. К тому же платье Джульетты прекрасно послужило и в качестве наряда царицы в нашей новогодней постановке. И вот 30 декабря, сводив на утренник младшую сестренку, я готовилась к балу. Надо сказать, что Ленке я сама мастерила костюмы. В прошлом году она вернулась с елки в слезах: ее не поняли и высмеяли. Глупые дети не прочувствовали оригинальность и остроту замысла. Это был костюм Гекльберри Финна, друга Тома Сойера (тоже одна из любимых книг детства). На Ленке была надета старая кроликовая шуба с выдернутыми клочками и потертыми кусками, рваные штаны, а на голове немыслимого вида шляпа. Я была в восторге от этих живописных лохмотьев. Но девочки, наряженные снежинками и зайчиками и сияющие белизной крахмальных марлевых юбочек, обшитых блестками и фольгой, этого не поняли. Ленка так ревела и надрывала мне душу, что на этот раз пришлось уступить посредственности. Сестра с довольным видом облачилась в наряд Снегурочки, состоящий из ослепительного кокошника и легкого штапельного "тулупчика", обшитого ватой.

О, эта новогодняя атмосфера в школе! По коридору развешаны нити с нанизанной на них ватой, имитирующей снег. На стенах и окнах налеплены разнообразные снежинки — школьники сами вырезали их на уроках труда. Еще клеили бесконечные цветные цепи для украшения огромной живой елки, вернее, сосны, которая в Забайкалье заменяла ель. Ее привозили из тайги, остро пахнущую смолой и морозом, потом она долго стояла не осыпаясь. В школьных коридорах пахнет мандаринами и апельсинами из подарков, которые дети потрошили сразу после праздника. Такая экзотика появлялась в поселке только на Новый год. Специально для подарков доставали фрукты где-то на складах соседнего военного аэродрома.