Ричард Эванс - Последнее обещание

Элиана постаралась не показать, насколько ей это приятно.

– С чего вы взяли, что художник – женщина?

– Сам не знаю. Почувствовал.

– Как это?

– Ну, например, сразу понимаешь, книга написана мужчиной или женщиной. С картинами то же самое. Это как анализ почерка. Я попытался разобрать подпись, но не смог. Кто бы ни был художник, мужчина или женщина, у него своеобразная манера.

– Я знаю автора, – сказала Элиана. – Это действительно женщина.

– Значит, я все-таки угадал. А какая она?

– Вот вы мне и расскажите. Проанализируйте почерк.

– Ну, хорошо. Во-первых, по-моему, она пожилая. Лет за шестьдесят.

– Почему вы так решили? – удивилась Элиана.

– Все дело в глубине чувства. Это приобретается с годами. Или если жизнь тяжелая. Я прав?

Она продолжала резать сыр.

– Скажу, когда вы закончите. Продолжайте.

– Ладно. Мне кажется, она слегка закомплексована. Боится выразить все, что чувствует, поэтому ограничивает цветовую гамму.

– Интересно!

– И еще, по-моему, она очень одинока.

Элиана забыла про сыр.

– С чего вы это взяли?

– В ее картинах чувствуется одиночество – тихое и прекрасное одиночество. Вы понимаете, о чем я?

– Что ж, вы во многом правы. Она, правда, не старая, но так себя чувствует.

– Я бы хотел когда-нибудь с ней встретиться и поговорить. У меня в квартире есть пейзаж с подсолнухами. Он мне нравится больше всего, но если вы к нему внимательно приглядитесь, то заметите, что один из подсолнухов не поворачивает свою головку к солнцу. Мне бы хотелось расспросить ее об этой картине.

Значит, заметил, подумала Элиана. Она выключила плиту, заглянула в духовку.

– Росс, а чем вы занимаетесь? Где работаете?

– Я работаю экскурсоводом в Уффици.

Ответ поразил ее.

– Правда? Значит, вы не кабинетный ученый?

– Нет. Искусство для меня – это жизнь.

– Уффици… У вас, должно быть, были отличные рекомендации.

– Да нет, просто повезло. Я зашел с черного хода.

Элиана сбрызнула салат оливковым маслом, посыпала базиликом.

– Я отлучусь на минутку, – извинилась она. – Схожу проверю Алессио. Он уже поужинал, но хотел с вами поздороваться.

Она ушла и вернулась через несколько минут.

– Представляете, заснул! А ведь он весь день про вас спрашивал.

– Правда?

– Да. Ему не хватает мужского общества. – Она заглянула в ковшик. – Соус готов. Теперь надо все смешать вместе. Тут вы мне поможете. Вы лейте, а я буду мешать.

– Понял.

Они все закончили и отнесли еду на стол.

– Садитесь здесь, – указала она на стул напротив и положила Россу спагетти. – Это первое блюдо. Второе в духовке – мясо дикого кабана, замаринованное в красном вине с чесноком.

– Звучит соблазнительно.

Она положила салфетку на колени.

– Я прочту молитву, не возражаете?

– Нет, конечно.

Она, склонив голову, помолилась и перекрестилась.

– Ну вот, можно приступать. Приятного аппетита.

Росс попробовал спагетти и расплылся в улыбке.

– Великолепно!

– Благодарю. Скажите, а откуда вы?

– Из Миннесоты.

– И что привело вас в Италию?

Росс замялся. Этот вопрос его смутил.

– Решил сменить обстановку, – ответил он.

– Это всем бывает полезно.

Он откупорил красное вино, разлил его по бокалам.

– И долго вы собираетесь пробыть в Италии? – спросила она.

– Я приехал навсегда.

– Навсегда? То есть решили сменить обстановку радикально?

Росс кивнул.

– А вы откуда?

– Из городка Вернал на востоке Юты. Если бы это было возможно, я бы вернулась в Америку хоть завтра.

– Вам не нравится Италия?

– Я очень люблю Италию, но я прожила здесь уже шесть лет, а домом она мне так и не стала.

– Так что же вам мешает вернуться?

– Мой муж не любит Америку. Считает, что у американцев нет традиций и собственной культуры. К тому же здесь у него собственность, бизнес. – Она попыталась улыбнуться. – Но все не так уж и плохо. Италия – не худшее место на земле Люди, природа, еда – это все замечательно.

– Еда уж точно замечательная.

Она посмотрела на его пустую тарелку.

– Несу следующее блюдо.

Она забрала тарелки, принесла две порции мяса.

Росс поднес ко рту первый кусок. Элиана, дождавшись, пока он его проглотит, спросила:

– Ну как?

– Вы овладели секретами итальянской кухни так же отлично, как и итальянским языком.

– Что ж, благодарю за комплимент.

– У меня есть тост. Выпьем за здоровье вашего сына.

– Спасибо, – ответила она с искренней улыбкой.

Они чокнулись и выпили.

– Хорошее вино. – Он поднял бокал, любуясь цветом вина. – Скажите, а каково это – заниматься виноделием?

– Для меня это самое увлекательное из всего, что есть в Италии. Если будете здесь в октябре, сможете участвовать с нами в сборе винограда. А когда он заканчивается, мы устраиваем пир.

– Анна успела мне все про это рассказать, – усмехнулся Росс. – А сколько времени длится сбор урожая?

– Зависит от погоды. Обычно пару недель.

Некоторое время они ели молча. Росс доел мясо и отложил вилку.

– Чем вас еще угостить? – спросила Элиана.

– Благодарю, больше ничего не надо. Ужин изумительный.

– Спасибо. Есть еще десерт, но если согласны подождать я сначала проведу вас по дому.

– С удовольствием.

Она отвела его наверх, открыла дверь в мастерскую, зажгла свет. В комнате стояли холсты, на мольберте – незаконченный пейзаж. Он молча осмотрел все и сказал:

– Что ж, я ошибся. Вам далеко до шестидесяти.

– Только в этом вы и ошиблись.

– Значит, вы действительно одиноки?

Она взглянула на него с грустной улыбкой и ничего не ответила. Разве может такая красивая женщина страдать от одиночества? – подумал Росс.

– Хотите кофе? – сменила она тему.

– С удовольствием.

Они спустились вниз. Элиана вышла в кухню, а Росс сел на диван.

Она вернулась с кофе и двумя тарелками с тортом, посыпанным сахарной пудрой.

Росс попробовал торт.

– Мне очень нравится запах тысячелистника. Это ведь так называется?

Она кивнула:

– Вы пробыли в Италии всего две недели, а уже столько всего знаете.

– На самом деле я здесь уже полгода. Просто сначала я путешествовал. – Росс взглянул на нее. – А портрет монаха, который висит у меня, тоже написали вы?

– Это Франциск Ассизский, – улыбнулась она.

– Прошу прощения. Вы часто пишете портреты?

– Редко. Если бы мне позировали, я бы занималась этим больше. Когда пишешь с картинки из журнала, трудно поймать нужное настроение.

– А вы продаете свои работы?

– Очень редко.

– А почему?

– Боюсь, что, если начну писать ради денег, потеряю что-то важное. Я складываю картины в кучу или дарю друзьям.