Юлия Туманова - Богинями мы были и остались

— Мариша, ты злишься? — уточнил Горе, отходя от двери.

— С чего бы? Просто хочу узнать, что ты тут делаешь.

— Да вот товарищ попросил зайти собаку выгулять, покормить, цветочки полить.

— А сам он где?

— На выставке, у него выставка в Питере.

— А ты почему не на выставке?

— Мариш, это допрос? — рассмеялся Егор. — Я не поехал, потому что у меня работы много. Ну и тебя не хотел оставлять.

— Меня? Наверное, именно поэтому я не вижу тебя уже почти неделю!

Господи, я готова была сама себя покусать за этот противный тон сварливой жены!

— Ты сейчас куда? — сменил тему Егор. — Я подвезу вас.

— Подвези вон его, — кивнула я на Прохоренкова, который к тому времени окончательно потерял самообладание и ожидал, что с минуты на минуту Егор утащит его в застенки КГБ.

— Эй, Мариша, Мариша, погоди!

Но я уже неслась вниз по лестнице, совершенно ничего не соображая. На третьем этаже способность мыслить ко мне вернулась. На втором я поняла, что выгляжу довольно глупо и веду себя соответствующе. На первом я остановилась и стала ждать Егора с Палычем.

— Ну, Маринка, ты и носишься! — восхитился Егор, спускаясь ко мне. — Давайте, дедушка, подтягивайтесь. Слушай, — зашептал он мне на ухо, — это и есть твой маразматик?

Я кивнула.

— Забавный старик, — оценил Горе, — бороду бы отрастить — и цены бы ему не было.

— В каком смысле?

— Представляешь, этот дед с бородкой клинышком на фоне заката. Прямо воплощение благородной, красивой старости.

Да уж, красивой, подумала я, вспоминая, как Прохоренков ползал на корточках в чужой квартире, отыскивая прослушивающее устройство.

— Егор, чего ты мне зубы заговариваешь? — спохватилась я, когда мы вышли на улицу.

— Перестань, садись в машину.

— Слушай, — я вдруг вспомнила кое-что, — а давай мы тоже собаку купим, а?

— Какую собаку? — нервно произнес он.

— Ну у твоего друга какая?

Я в упор смотрела на него, глаза у Егорки были честные-честные, как на иконах. А я, кажется, снова начинала заводиться.

— Так что за порода у твоего друга?

— Этот, как его, ньюфаундленд, — ляпнул Егор.

— Правда? — Я взвизгнула от счастья. — Я их обожаю, давай поднимемся, а? Так хочется посмотреть.

— Мариш, не сходи с ума!

— А что такого?

— Садись, пожалуйста. — Егор открыл машину и буквально затолкнул меня внутрь, следом на заднем сиденье оказался Прохоренков. — Где он живет? — Горе кивнул на старика.

— Улица Профсоюзная. — Тот неожиданно обрел дар речи.

— Яков Палыч, — сорвалась я, — ну зачем вы врете?! Горюшка, езжай на Бутырку, дальше покажу.

— Нет, я живу на Профсоюзной, — настаивал Прохоренков, изо всех сил подмигивая мне в зеркало. Но я бездушно отвернулась, оставив старика с его страхами. В конце концов, клятву Гиппократа я не давала и успокаивать больного не должна. Мое дело — квартиру ему купить!

Я думала, что, отправив Прохоренкова, мы с Егорушкой проведем остаток дня вместе. Быть может, сходим в ресторан или отправимся за город. Но не тут-то было!

— Извини, у меня сегодня куча дел, — сказал он, выруливая на мою улицу, — я позвоню вечером.

— Можешь не утруждаться, — брякнула я со злости, — занимайся собаками.

— Да что тебе далась эта псина! — психанул Егор, но моментально успокоился, в отличие от меня, у него была вполне нормальная нервная система. — Ну хочешь, я действительно подарю тебе щенка?

— Дело не в этом. Ладно, все, уезжай давай.

Он остановил мою руку, не дав мне выйти из машины. Его лицо оказалось над моим. Родное, небритое лицо с уставшими глазами.

— Мариша, — тихо-тихо сказал Егор, поцеловав меня, — ты не обижайся, ты же знаешь, я бываю по горло занят. Вот досниму все, что задумал, сгоняем с тобой в Турцию, а? На песочке поваляемся.

— Ты забываешь, что я тоже работаю. И мне моя работа нравится не меньше, чем твоя — тебе.

— Не злись. Хочешь, поужинаем сегодня? Только я поздно освобожусь.

— Не хочу. Я на диете.

Интересно, не возникает ли иногда у него желания меня ударить? Я прекрасно понимала, что несу чушь, но ничего не могла с собой поделать. А ведь взрослая, самостоятельная, свободная женщина. Да нет, просто влюбленная девчонка, вот кто я!

Я брела от остановки, где мы расстались с Егором, не поднимая головы. Ужасно хотелось принять душ, выпить крепкого чая, а потом забраться в постель. И никогда больше оттуда не вылезать. Едва переставляя ноги, я свернула во двор, и тотчас над ухом раздался резкий окрик:

— Эй, ты! Куда прешь!

Я подняла тяжелую, гудевшую голову. Передо мной стоял мужик в рабочем комбинезоне, с киркой в руках.

— Не видишь, что ли? Раскопки тута у нас!

Я действительно стояла буквально в двух шагах от огромной ямы.

— Ограждения надо ставить, — вполне миролюбиво прозвучал мой голос.

— Да пошла ты! Учить еще будет! Смотреть надо, вот чего!

Ругаться с этим мужланом не было никакого настроения, и я молча двинулась в обход. Тут из-за угла прямо на меня выехал экскаватор, я шарахнулась в сторону, налетела на мужика, а точнее, на его кирку, взвизгнула от боли и окончательно поняла, что жизнь не удалась.

— Эй, ты, контуженая, — окликнул меня водитель, — тебя, может, подвезти?

— Спасибо, я сама как-нибудь, — пролепетала я и скорбно поинтересовалась: — Я вы тут чего? Случилось что-то?

— Авария, — коротко ответил тот.

Мужик в комбинезоне сплюнул и завел длинную речь о том, что из-за таких вот недотеп, как я, аварии и случаются, а потом приходится ночами работать, а денег не платят, и на месте правительства он бы… Дослушивать я не стала, тихонько побрела к своему подъезду, все еще ощущая боль в боку от тесного общения с рабочим инструментом этого грубияна.

Неприятности на этом не кончились. Лифт не работал, и на свой девятый этаж мне пришлось подниматься пешком. Задыхаясь, я остановилась где-то в районе шестого и присела на корточки, словно не было больше никаких дел. Впрочем, их действительно не было. Наверное, надо было съездить в «Теремок», но я-то думала, что Егор никуда не денется. Теперь вот сижу сиднем, уж и в контору поздновато, и к Лельке неохота. Домой? А что дома? А кто дома? Два года назад, когда я провернула удачную сделку и накопила наконец на отдельную квартиру, радости не было предела. А сейчас такая тоска! Может, правда, хотя бы собачку завести? Но я целыми днями в бегах, сама к вечеру похожа на псину с высунутым от усердия языком. Можно, конечно, купить попугайчика, или морскую свинку, или, на худой конец, вовсе не прихотливую черепаху. А может, проще все-таки выйти замуж за одного из маминых протеже? Стоп, Марина Викторовна, тормози. Ну почему мне было так трудно смириться с действительностью, почему? Я тоже считалась занятой дамой, этакой бизнесвумен, снующей из одной квартиры в другую, тогда почему меня так раздражала занятость Егора? Эгоистка ты, Марина, и весь сказ.