Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина
Я замираю. Перед глазами мелькают рисунки кухонных обоев, и те секунды, что приходится ждать ответа, кажутся мне вечностью.
— Алло, девушка? Вы еще ожидаете? — снова голос в трубке.
Сердце взрывается диким пульсом в висках.
— Да, да, конечно! — подтверждаю.
— Ваню Зайцева вчера забрали домой. Мы не стали оформлять его как сироту, чтобы не мучить лишний раз длительной процедурой усыновления. Ведь по документам у него есть папа, и папа с радостью согласился его забрать.
Мое сердце обрывается и летит вниз.
— Можно уточнить? Его папа — Тихонов Олег Григорьевич? — интересуюсь глухо.
— Да, именно так.
— Спасибо еще раз. Извините за беспокойство.
Я нажимаю отбой. Пульс зашкаливает, и от этого трудно дышать.
— Мам, что там? — Катюша с нетерпением посматривает на меня.
Я откладываю телефон в сторону.
— Его забрал отец, — произношу как можно спокойнее, чтобы не пугать своего ребенка. Она и так слишком эмоционально восприняла историю Вани.
— Ну… это же хорошо? — в глазах дочки вспыхивает надежда.
— Надеюсь. Просто… его отец — мой сотрудник, и я не могу сказать о нем ничего положительного.
— Видела я его вчера, — Катя морщит носик. — Знатный гусь. Надеюсь, он не переведет Ваню в другую школу.
Я смешливо фыркаю. «Знатный гусь»? Да эти два слова просто идеально описывают Тихонова!
— Вчера вечером в родительском комитете написали, что его отец ничего такого не планировал, — делюсь с дочкой информацией.
«А еще родительский комитет полчаса не мог поделить его между собой, потому что всем нужен новый папа», — подсказывает подсознание, и я вспыхиваю. Почему меня так цепляет, что он нравится другим женщинам? Может, потому что меня он определил в особую касту изгоев?
И вроде бы надо радоваться, что Тихонов проявил чудеса человеколюбия, взял на себя ответственность за неведомого ему ребенка, но вместо этого я чувствую досаду. Прибила бы этого знатного гуся! Так и чешутся руки.
— Мама, ты не переживай, я сегодня в школе все у Вани узнаю. На физкультуре все равно делать нечего, — успокаивает меня Катя.
— Только если там что-то не так, пиши мне сразу! — усаживаясь рядом с дочерью за стол, прошу я. — Будем жаловаться в попечительский совет.
— Я обязательно тебе доложу, — округлив глаза, отчаянно кивает головой Катя, и ее закрепленная бантом коса при этом смешно подпрыгивает.
Я завожу дочку в школу, а потом отправляюсь на работу. Нахожу место на парковке перед главным корпусом нашей больницы, а потом иду в кофейню, что расположена тут же, в небольшом сквере.
Я люблю покупать себе кофе перед началом рабочего дня.
Бариста Илья обворожительно мне улыбается.
— Леночка, доброе утро! Как обычно?
— Да, двойной эспрессо, без сахара, — киваю согласно.
— Сейчас будет. Хочешь печенье в подарок? У нас сегодня акция.
И он указывает мне на разрисованное табло на стене. Там действительно акция. А еще появился мой любимый тыквенный раф с корицей.
Обещаю себе купить его завтра утром. А пока надо взбодриться с помощью эспрессо — сегодня у нас с Тихоновым назначена плановая операция. К десяти часам утра мне надо быть морально готовой к нашей совместной работе.
Забираю свой кофе в бумажном стаканчике и уверенно иду в сторону главного входа.
Толкаю стеклянную дверь и погружаюсь в привычную для меня атмосферу. Больница скорой медицинской помощи живет шумной жизнью. Здесь круглосуточно суета. Ночное дежурство сменяется дневным. Медперсонал прибывает на смену, проводится краткий брифинг: обновления по новым прививкам, изменившимся протоколам, списки критических пациентов, состояние оборудования. В воздухе ощущается смесь запахов антисептиков. Главный девиз сотрудников — тотальная готовность принять пациентов любой сложности.
В это все я влюбилась в тот миг, когда впервые переступила порог больницы еще студенткой мединститута. С тех пор ни разу не изменила своему первому ощущению. Сколько бы лет я здесь не работала, а мне все мало. Медицина — мое призвание.
Поднимаюсь на лифте на нужный этаж, захожу в ординаторскую, и настроение мгновенно портится. Мое призвание никак не бьется с сидящим на диванчике хирургом Тихоновым. Олег Григорьевич занят важным разговором по мобильнику. Сидит, прижав плечом аппарат к уху и скользит по мне оценивающим взглядом.
Я сдержанно киваю. Ставлю кофе на столик возле дивана и иду к шкафу, в который мы вешаем свою верхнюю одежду.
На автомате прислушиваюсь, о чем говорит с неведомым мне собеседником мистер Знатный Гусь.
— Да, девушка, мне нужна няня. Для сына, все верно. Приучен ли он к горшку? Что за дурацкие вопросы?! Я же указал в анкете — ребенку одиннадцать лет!.. Да, и у няни должен быть навык выгула собак крупных пород!.. Не имеется?.. Что значит, поискать кинолога?
Разъяренно фыркнув, Тихонов жмет на отбой.
— Что за идиоты работают в агентствах по найму? — рычит в пустоту. — Доброе утро, Елена Николаевна! О, вы купили мне кофе? Право, не стоило…
Я резко оборачиваюсь.
— Это не вам! Верните кофе!
Но поздно. Тихонов уже успел вскрыть мой бумажный стаканчик.
Он отпивает глоток двойного эспрессо без сахара, и его глаза лезут на лоб.
— Фу, гадость!
— Вы… вы… — шиплю возмущенно, но в ординаторскую заваливается хирург из ночной смены.
— Олег, приветствую. У меня к тебе разговор, ночью поступил один тяжелый пациент, — он манит Тихонова в коридор, и тот забывает про мой кофе, который посчитал своим.
— Вот мерзавец, — бурчу себе под нос. Беру испорченный слюной Тихонова напиток и выбрасываю его в мусорный бак. Зря потратила двести рублей. Придется пить тот, что продается в автомате этажом ниже.
Делаю себе новую порцию, уже успев переодеться в белый халат и спрятав волосы под шапочку.
В ординаторской оживленно. Врачи меняются после смены. Потом становится тихо. Я стою у окна, рассматриваю почти осенний пейзаж за окном и пытаюсь настроить себя на позитивный лад. Впереди операция, поэтому я наслаждаюсь моментом тишины. Стою, прикрыв глаза и убеждаю себя, что злиться на Тихонова нет смысла. Я же выше этого, да?
И вдруг кто — то сзади обхватывает меня за талию.
— Елена Николаевна, вот вы где, — опаляет шею горячее дыхание мерзавца, испортившего мой кофе.
Глава 13. Елена
— Елена Николаевна, вот вы где, — опаляет шею горячее дыхание мерзавца, испортившего мой кофе.
Мое сердце екает, а потом начинает отбивать бешеный ритм. По коже летят странные мурашки, как будто от холода. Что это? Ненависть в новом обличье?
Я резко разворачиваюсь. Сбрасываю с себя
